Шоссе было все изрыто воронками от бомб и снарядов. В — канаве лежал труп лошади. Навстречу не попадалось ни единой живой души. Это было очень странно. «Теперь ведь как раз такое время, когда могло бы подойти пополнение. Или уж больше некого посылать? А может, там готовят мир?.. Нет, черт возьми, что-то не похоже! Господа, конечно, будут тянуть с этим до тех пор, пока не убедятся, что нас всех перебили, как говорил Кауппинен. Им-то что? Сами под пули они не лезут. Может, махнуть мне отсюда прямо домой? Мол, подите-ка повоюйте теперь сами…»
У дороги прохаживался офицер. Подойдя ближе, Ниеминен увидел, что это капитан. «Видать, из тыла занесло», — подумал Ниеминен, глядя на изящный офицерский мундир
Капитан и впрямь как на парад собрался: грудь в орденских ленточках, сапоги сверкают и на брюках складка отутюжена. Все это показалось Ниеминену настолько противным, что он невольно взялся за автомат, висевший у него на груди.
Капитан стал у обочины и вскинул брови. Ниеминен разозлился еще больше. «Эти ироды еще франтят, когда другие кровь проливают! Им война удовольствие. Им не надо дрожать в окопах от смертного страха».
Он прибавил шаг, чтобы скорее разминуться, но услышал окрик капитана:
— Рядовой! Вы куда направляетесь?.. Стой!
Ниеминен остановился.
— Я иду за пополнением, чтобы новых прислали на убой.
— Что? Как вы отвечаете офицеру! — Капитан побагровел, как раскаленное железо, и рявкнул: — Почему не приветствуете?
Ниеминен опешил. Он сперва даже не понял, чего этот капитан требует. Настолько дико казалось, что он должен еще расшаркиваться перед каким-то капитаном, когда даже полковник этого не требовал. И Ниеминен выговорил, задыхаясь от негодования:
— Я, знаете, получил уже столько приветов от противника, что мне на всю жизнь хватит. Приходите на передовую и вы тоже получите.
Он сжимал свой автомат с такой силой, что косточки на руках побелели. У капитана задрожал подбородок, и он даже попятился. Потом он попытался говорить по- другому, очень спокойно, хоть и с начальственными нотками в голосе:
— Послушайте, солдат. Я участвовал в трех войнах, и все же я всегда оказываю уважение старшим по званию. Вы же, судя по вашему возрасту, еще не вошли во вкус войны, а начинаете заноситься, артачиться, проявляете недисциплинированность…
— У меня от вкуса войны уже оскомина! — резко перебил капитана Ниеминен у которого все клокотало внутри. — А насчет вас — не знаю. Думаю все же, что вы воевали где-нибудь в штабах! А ступай-ка, черт возьми, на передовую, там солдаты окажут уважение, воздадут честь по заслугам! —
— Что-о? Что такое?! — Лицо капитана из багрового стало почти синим. — Вы, солдат, еще тыкаете мне!.. Да, вы, вы, вы…
Ниеминен смотрел капитану прямо в глаза и думал: «Сейчас я его убью, я убью этого гада! Вот из-за них, из- за таких-то мы и гибнем!»
Лицо капитана стало бледным, и он сдавленным голосом проговорил:
— Ступайте, можете идти, рядовой… Выполняйте свою задачу.
Ниеминен словно очнулся и только теперь заметил, что нажал на спусковой крючок. К счастью, автомат был на предохранителе. Ниеминен пошел дальше, пошатываясь как пьяный. «Елки-палки, — думал он, — я сошел с ума! Я не в своем уме, это факт! Я же чуть не убил этого капитанишку — и хотел убить! Просто так, как паршивую собаку!.. Меня надо связать. Совсем обезумел. Но что же он-то на меня набросился? И что он мне тут порол? Три войны прошел… Тьфу, чтоб ты провалился! Нет, черт возьми, то были не войны!..»
Командный пункт дивизиона находился на прежнем месте, в лесу. Хотя лес представлял довольно жалкое зрелище, как будто по нему погуляла чудовищная буря. Палатка капитана была наполовину врыта в землю, сам капитан Суокас сидел на пне и делал какие-то пометки на карте. Заметив Ниеминена, он стремительно поднялся ему навстречу.
— Ну что, как там? Пушка цела?
Ниеминен стиснул зубы, чтоб не сорвалось с языка ругательство. «Ему на нас наплевать, пушка для него важнее», — так ведь Кауппинен сказал перед смертью. Ниеминен почувствовал, что его снова начинает трясти и опять откуда-то со дна души поднимается в нем та же ярость: «Я убью его, я должен его убить!»
Суокас заметил, что губы Ниеминена скривились и — пальцы судорожно вцепились в автомат. Он быстро схватил и пожал руку солдата.
— Как там, как все ребята?.. Садитесь, рассказывайте!
Голос капитана прозвучал как-то сипло. Он был смелый человек и порой умел даже щегольнуть этим, но, тут он попросту испугался. Из глаз этого рослого парня с чистым и немного наивным лицом на него глядела смерть. Капитан вцепился в него обеими руками и потащил к себе в палатку.
— Сюда… Кофе? Вы, наверно, голодны… Снабжение у нас…
