Теперь и Ниеминен увидел самолеты. Они летели на огромной высоте. Он почему-то вдруг так растрогался, что слезы чуть не брызнули у него из глаз. Первый раз он видел финские самолеты, да в таком количестве. Значит, они существуют! И даже истребители есть!
В это время бомбардировщики пролетали над ними, и Суокас воскликнул:
— Бомбы! Сотни бомб! Ну, держись, рюсся, теперь твоя очередь дрожать от страха!
Где-то вблизи передовой уже падали и рвались бомбы, но в небе появились разрывы снарядов. Вскоре все небо в той стороне превратилось в сплошное море огня. Казалось, для самолетов там уже просто не оставалось места.
У них, кроме всего прочего, ужасной силы противовоздушная оборона, — с болью воскликнул капитан. — Пойдемте посмотрим, — продолжал он. — Наши бомбят, насколько я понимаю, самый передний край.
Первая линия окопов перед бомбежкой была эвакуирована, так как ввиду близости позиций противника, боялись попасть в своих. Железобетонные бункеры-укрытия достаточно прочны, чтобы спокойно выдержать даже прямое попадание бомбы. Разведка донесла, что противник сосредоточил на переднем крае большие силы, собираясь бросить их на прорыв. По ним-то и решили нанести массированный бомбовый удар.
Хейно, Саломэки и Сундстрём ничего не знали о воздушной опасности. Они вернулись к своему орудию, никого не встретив по пути. Увидев самолеты прямо над головой, они заспорили, свои это или вражеские. В это время с воем начали падать бомбы. И хотя друзья понимали, что это значит, все же прошло некоторое время, прежде чем они осознали опасность. Теперь бомбы стали падать и рваться совсем рядом.
Сундстрём плюхнулся на четвереньки, и тут же взрывной волной его опрокинуло на спину. Хейно и Саломэки упали как подшибленные. Мощные взрывы сотрясали предполье и холмистую гряду, на которой находился противник. Бомбежка длилась недолго. Когда она кончилась, лишь звук удаляющихся самолетов да падение камней нарушали наступившую тишину.
Хейно первым поднялся на ноги. И хотя у него перехватило дыхание, он бросился к Сундстрёму. Тот сидел на земле и расширенными от ужаса глазами смотрел на свои ноги. Обе ноги у него были перебиты, отсечены у щиколоток. Ступни в сапогах с оторванными голенищами лежали тут же невдалеке. Раздался испуганный крик Саломэки:
— Ай, ребята, святая Сюльви, меня ранило! Смотрите… кровь хлещет!..
Правая рука его висела как плеть, и по рукаву расползалось алое пятно. Хейно лишь взглянул на него и хотел что-то крикнуть, но голоса не было, из горла вырывалось еле слышное шипение. На култышках Сундстрёма кровь еще не выступила и торчали белые сверкающие кости. Прошло какое-то время, прежде чем Хейно оправился от потрясения.
— Беги скорей, зови на помощь! Доктора! — заорал он, а сам бросился доставать из сумки перевязочный пакет. Подбежал Саломэки и обомлел.
— Беги за помощью! — орал Хейно. Он впопыхах никак не мог распечатать пакет, хотя достаточно было лишь потянуть за нитку.
— Подожди, я сейчас, старайся потерпеть, — уговаривал он Сундстрёма. — Я наложу плотную повязку, это быстро.
Сундстрём очнулся от первого потрясения и стиснул руками свои култышки, из которых кровь била уже фонтаном. Хейно стал наконец накладывать повязку, но остановить кровотечение ему никак не удавалось. Нервничая, он все твердил:
— Потерпи, сейчас будет готово. Сейчас станет легче. Собери все силы…
Сундстрём старался помочь ему, крепко сжимая ноги руками. Испуг его теперь совсем прошел, и мысль работала с исключительной ясностью. Он наблюдал за отчаянными стараниями Хейно и все яснее понимал безнадежность положения. Ничто уже не может спасти его. И он начал быстро говорить.
— В моем кармане два письма. Одно для вас, другое домой. То, что домой, не посылайте по почте, а передайте с оказией.
Начались боли, и он замолчал, кусая губы. Резкая боль отдавалась где-то в животе, точно всаживали финку. Слабость овладела им, стало клонить ко сну.
— Это от потери крови, — сказал он, думая вслух. — C’est le commencement de le fin.
— А? Что ты сказал? — переспросил Хейно, вспотевший от напряжения. — Очень болит?
— Я сказал, что если в таком положении клонит ко сну, то это означает приближение конца.
В лице у него уже не было ни кровинки, и даже глаза как будто обесцветились. Хейно стал кричать, в испуге зовя на помощь:
Скорее сюда! На помощь! Куда, к черту, все провалились?! Виено, куда ты пропал? Скорее! Саломэки в это время бежал к бункеру командира полка. В первом бункере-убежище не оказалось санитаров. Кровь капала у него с пальцев, но он уже не замечал этого. В мозгу стучало: «На помощь! Ай, святая Сюльви, на помощь!»
Невдалеке от командного бункера лежало мертвое тело. Саломэки успел только заметить нефинскую, выцветшую форму и погон с широкой полоской. Это был тот самый пленный, которого они отвели к командиру полка. Но тревога за Сундстрёма настолько заполняла его сознание, что Саломэки лишь механически отметил этот факт, не задерживаясь на нем.
