Я вскинул голову и посмотрел на дверь кабины: действительно, мы снова начали двигаться и уже поднялись до отметки минус сто сорок метров. Было так тихо, что я и не заметил, как началось движение. Меня накрыла волна облегчения, и я едва не засмеялся. Пусть мне было зябко без одного рукава и дышалось трудно из-за носового кровотечения, но теперь, когда мы двигались вверх, все это казалось мелочью.
Рядом с индикатором высоты на дисплее кабины отображались уровни кислорода и азота, – правда, я совершенно не помнил, какими они были изначально. Почему здесь вообще отображался уровень азота? Мне казалось, что под водой нужно следить только за уровнем кислорода и, возможно, углекислого газа. Азот, насколько я знал, используется в стоматологии в виде закиси, известной как «веселящий газ». Он не обезболивает, но помогает пациентам расслабиться, особенно детям или взрослым, которые боятся лечения. Очень важно контролировать его концентрацию, поскольку реакция на газ у каждого разная. Некоторые успокаиваются от малой дозы, а другим требуется бо́льшая.
Глядя на растущие цифры рядом с надписью «азот», я спросил:
– Почему здесь отображается уровень азота?
Син Хэрян долго смотрел на меня, прежде чем ответить.
– Когда повышается уровень углекислого газа, это чувствуется, но с азотом все иначе – его повышение невозможно заметить. Если концентрация азота в воздухе становится слишком высокой, возникает риск азотного отравления, которое может привести к смерти. Поэтому здесь отображается этот показатель. С кислородом то же самое – если уровень слишком высок, это может вызвать интоксикацию.
– Какова вероятность, что мы умрем от азотного отравления?
– Не знаю.
Тем временем фуникулер уже достиг отметки минус сто тридцать метров. Но даже если мы доберемся до Первой подводной базы, находящейся на глубине пятьдесят метров, выбраться будет непросто. Череда препятствий казалась бесконечной. Теперь я понимал, почему Син Хэрян с самого начала настаивал на том, чтобы эвакуироваться в спасательных капсулах. Спасательная капсула мгновенно поднимает на поверхность, минуя все другие базы – Третью, Вторую, Первую. Не нужно подниматься по лестницам и преодолевать другие трудности. И, что важнее всего, в капсуле не придется столкнуться ни с вооруженными людьми, ни с фанатиками. Все просто: сел – и на поверхность.
Будь я опытным сотрудником, а не новичком, тоже выбрал бы спасательную капсулу. Хотя, с моей удачливостью, наверняка сел бы в неисправную и кричал бы от ужаса, моля о спасении всех богов, пока она опускалась бы на дно. Забавно, как это похоже на мое нынешнее положение…
Голова снова начала болеть, и я машинально схватился за лоб. Возможно, головная боль была вызвана избытком углекислого газа. Или это предвестник очередного носового кровотечения, или реакция на внезапный стресс, а может, я страдаю от какого-то неведомого мне заболевания мозга. Я посмотрел на Пэк Эён, лежащую на полу, потом крепко зажмурился и прислонился к стене кабинки.
Мы ничего не можем сделать. Не можем управлять фуникулером, не можем контролировать уровень кислорода или азота. Остается только надеяться, что канатная дорога благополучно доставит нас до Первой подводной базы.
Я посмотрел в окно, на океан. Сначала он казался просто темным, но чем дольше я смотрел, тем больше видел оттенков темно-синего. Син Хэрян тоже прислонился к стене. Я не мог сказать, спит он или просто отдыхает. Пэк Эён лежала с закрытыми глазами, и сейчас, глядя на ее лицо, я вдруг понял, насколько она юная. Даже если она старше, чем кажется, ей не больше двадцати пяти. То же самое можно сказать о Син Хэряне – вряд ли он старше двадцати семи. У них вся жизнь впереди. Оба они слишком молоды, чтобы погибнуть здесь, на дне океана. Да и я тоже.
Пожалуйста, Господи… Я просто хочу еще разок увидеть солнечный свет, почувствовать, как он касается моего лица… Говорят, на острове Тэхан построили искусственный пляж с мягким белым песком. Хочу пройтись по этому песку, ощутить его под ногами, пробежаться по берегу, дыша полной грудью…
Я дремал всего мгновение, но когда посмотрел на индикатор, увидел, что мы уже достигли отметки в минус семьдесят метров. Если бы не уменьшающиеся цифры, я бы и не понял, что мы поднимаемся. Окружающая обстановка не давала никакого намека на то, где мы находимся. Время от времени я проверял, дышит ли Пэк Эён, или просто смотрел на море, со страхом ощущая на себе чей-то пристальный взгляд из его глубин. Син Хэрян тем временем снял свой автомат и перекинул через плечо ремень от оружия Пэк Эён.
– Сможете ее понести?
– Придется смочь, – ответил я с глубоким вздохом и поднялся, решив воплотить свои слова в действия.
И почувствовал, как у меня подгибаются ноги, дрожащие от усталости или, возможно, от шока. Мы уже достигли отметки минус шестьдесят пять метров. Смогу ли я донести на спине другого человека, не подведет ли меня тело? Впрочем, у меня нет права жаловаться. Если бы я стрелял лучше, чем Син Хэрян, возможно, мы поменялись бы ролями.
