Но вода уже стояла очень высоко, и я не мог придумать более подходящий способ нести обеих так, чтобы головы оставались над поверхностью. Почему никто не придумал, как носить двух человек одновременно? Может, это просто физически невозможно? И что мне делать в такой ситуации?
Сквозь слезы я повторял, как мантру: «Не упади, не упади», крепко держа обеих девушек и медленно двигаясь вперед. Мимо проплыл очередной стул, я успел от него увернуться и почувствовал облегчение – благодаря воде вес двух человек не был таким уж неподъемным.
К тому времени, как я наконец добрался до лестницы, вода поднялась мне до подбородка. Случайно глотнув ее, я закашлялся. В следующее мгновение что-то в темноте схватило Ким Гаён.
Я в панике дернулся в сторону, но из темноты раздался голос:
– Это я, Ю Гыми!
Поддерживая Ли Чжихён, я начал подниматься по лестнице и, когда яркий свет вдруг ударил в лицо, машинально зажмурился. В жилом блоке Чучжакдона электричество уже отключили, мы привыкли к темноте, и тут глаза, приспособившиеся к мраку, мгновенно заслезились. Я чувствовал себя как летучая мышь, неожиданно оказавшаяся на свету.
Мы выбрались в коридор, который соединял жилой блок с остальной частью базы, и только здесь смогли рассмотреть друг друга. Защитный костюм Ли Чжихён был порван на лодыжке и плече, из разрывов сочилась кровь. Я аккуратно уложил ее на пол и вернулся, чтобы помочь Ю Гыми вытащить из воды Ким Гаён. Ее джинсы тоже были разорваны на лодыжке, и, приглядевшись, я заметил кровь. Мелькнула мысль, что, возможно, и я пострадал. Я закатал штанину и увидел, что мои ноги покрыты ярко-красными и синими синяками, но, к счастью, серьезных порезов или ран не было. Похоже, ударившись о девушек, кровать замедлилась и задела меня не так сильно.
Ли Чжихён все еще не пришла в сознание, и я первым делом проверил дыхание и пульс. Запрокинув ей голову, чтобы открыть дыхательные пути, я через несколько секунд услышал хриплый вдох. Наконец она пришла в себя, и я облегченно выдохнул. Попытался разорвать костюм на ноге, чтобы осмотреть рану, но ткань была невероятно плотной и прочной – без сомнения, из особого материала.
Ли Чжихён, медленно приходя в себя, выплюнула морскую воду и прохрипела:
– Плечо просто разрывается от боли. Это ножка стула ударила, у меня перед глазами потемнело… Лицо Господа увидела, можно сказать.
– Всех нас по ногам ударила огромная кровать.
Вдруг Ли Чжихён резко села, указывая куда-то за мою спину:
– Закройте дверь! Быстрее! Закройте этот портал в ад!
Я настолько переволновался, что забыл закрыть дверь, ведущую в жилой блок. Бросился, закрыл и повернул запор, чтобы заблокировать. Перед тем как дверь захлопнулась, я заметил, что вода почти настигла нас – оставалось всего три ступеньки.
Успокоив Ли Чжихён, я с большим усилием разорвал костюм у нее на ноге. К счастью, рана оказалась не такой страшной, как я боялся, – до кости не дошло. Я с облегчением осмотрел повреждения, но все же надавил на травмированное место, чтобы проверить, насколько оно болезненно.
– Болит, когда я нажимаю здесь?
– Болит везде, куда бы вы ни нажали, – сквозь зубы ответила Ли Чжихён, сжимая кулаки.
Конечно, я понимал, что будет больно, но все же вздрогнул, опасаясь, что кулак может ударить по мне.
– Встать сможете?
– Не знаю.
– Попробуйте. Я помогу.
Пока Ю Гыми возилась с мокрыми джинсами Ким Гаён, я помог Ли Чжихён подняться. Стоило ей встать на ноги, как ее словно прорвало: она начала изрыгать проклятия вперемешку с религиозными высказываниями. Она была полна гнева на все и всех – на чертову кровать, которая ее сбила, на инженеров, которые проектировали станцию, на людей, выпустивших ракеты, и даже на тех, кто купил мебель, но не закрепил ее как следует. По мнению Ли Чжихён, все они заслужили жариться в аду на сковороде при температуре не ниже ста восьмидесяти градусов.
Я был ошеломлен этой внезапной вспышкой ярости, но старался не обращать на нее внимания и сосредоточился на травмированной ноге Ли Чжихён. Здесь был нужен опытный ортопед, а не стоматолог.
С трудом стоя на ногах, Ли Чжихён выплескивала свою боль вместе с потоком ругательств. Ким Гаён, все еще откашливая воду, показала ей большой палец. Сцена была почти комичной – в стоматологии такое точно не увидишь. Пациенты, открыв рот, обычно не в силах ругаться, а если и пытаются, то их слова звучат так невнятно, что ничего не разберешь. Да и вообще, кто решится проклинать врача со стоматологической дрелью в руках. Большинство предпочитают высказывать недовольство на ресепшене, а не в кабинете.
Можно ли ходить с переломом? Теоретически да – сквозь боль и слезы. Если Ли Чжихён не сможет идти, это крайне затруднит передвижение всей нашей группы. Где нам сейчас искать шины или импровизированные средства для фиксации? Имей я выбор, отправил бы обеих девушек в больницу на рентген, но что поделать? Ноги у Ли Чжихён уже начинали опухать, причем обе сразу, и я не мог понять, было это нормальной реакцией или признаком серьезной травмы.
