Я усадил Ли Чжихён обратно на пол, намереваясь осмотреть ее плечо. Она осторожно дотронулась до него и сказала:
– Кажется, плечо вывихнуто.
Похоже на то. Кожа была содрана, текла кровь, а синяк уже начал приобретать багрово-синий оттенок. Я осторожно ощупал плечо – к счастью, не почувствовал ничего вроде сломанных костей или осколков.
– Есть два варианта, – начал я. – Первый: я попробую поставить плечо на место здесь и сейчас, хотя это довольно рискованно. Второй: оставляем так, фиксируем руку тканью и ждем до больницы.
– А вы уверены, что мы сможем попасть в больницу в ближайшие два часа? С учетом нашей ситуации и вашего вещего сна?
Я посмотрел вокруг, понимая, что она права, и с неохотой покачал головой:
– Нет…
Следовало бы сказать что-нибудь обнадеживающее вроде «все будет хорошо» или «мы обязательно выберемся и уже скоро будем в больнице», но слова застряли у меня в горле, и я не смог произнести ни единого ложного утешения.
Ли Чжихён посмотрела на меня и спокойно произнесла:
– В таком случае вправьте мне плечо сейчас.
– Я не травматолог. Если что-то пойдет не так, могу повредить нерв или сосуды. Возможно, вывих станет хроническим. Мышцы или кости тоже могут пострадать.
Я, конечно, не травматолог, но мой друг, ординатор в травматологии, кое-чему меня научил. К тому же я видел, как вправляют вывихи. Конечно, все могло закончиться неудачно, и тогда, если мы выберемся отсюда благополучно, меня еще и засудят. Впрочем, если Ли Чжихён поправится настолько, что сможет подать на меня в суд, это уже будет неплохим исходом.
Ли Чжихён перекрестилась, провела рукой по плечу и прервала мои размышления:
– Давайте сейчас.
Я перевел взгляд на Ю Гыми, которая наконец справилась с джинсами Ким Гаён, и, не находя других аргументов, кивнул. Взяв Ли Чжихён за плечо и руку, я прикинул, как лучше действовать.
– Откройте рот как можно шире, – велел я, – и трижды скажите «Аве Мария».
Ли Чжихён уставилась на меня, а потом начала:
– Аве Мария… Аве Ма… А-А-А-А-А! – вскрикнула она, когда сустав со щелчком встал на место.
К счастью, она успела открыть рот и не стиснула зубы, иначе могла бы прикусить язык. Боль – это то, что каждый переживает в одиночку. Никто не может разделить или забрать ее. Это, пожалуй, самое ужасное и личное, что есть в нашей жизни. А пока у нас не имелось под рукой никаких обезболивающих, Ли Чжихён оставалось только смириться с этой болью. Я оставил ее и подошел к Ким Гаён.
Ее лодыжка выглядела плохо: не хватало двух кусочков кожи размером с ноготь большого пальца. Кажется, кровать не только ударила ее, но буквально вырвала плоть. К счастью, ничего слишком серьезного: ни переломов, ни осколков кости. Просто глубокая рваная рана, из которой сочилась кровь.
Я открыл рюкзак и вытащил одно из полотенец, на которых спал кот. Тот, явно недовольный, что его потревожили, бросил на меня возмущенный взгляд, но я быстро закрыл рюкзак.
«Прости, сейчас не до тебя», – подумал я и приложил чистую часть полотенца к ране на ноге Ким Гаён. Микрофибра мгновенно пропиталась кровью. Ким Гаён тихо зашипела от боли.
Ю Гыми огляделась.
– Неподалеку есть прачечная, а рядом с ней – душевые, – сказала она. – Пойдемте туда. У нас есть раненые, и все мы насквозь промокли.
Только после этих слов я почувствовал, что меня потряхивает от холода. Мокрая одежда облепила меня, как вторая кожа. Я попросил Ким Гаён встать. Она встала на ноги с моей помощью, стиснув зубы. Ни звука не сорвалось с ее губ. В то время как Ли Чжихён ругалась на чем свет стоит, Ким Гаён молча терпела боль.
В таких ситуациях нужно считать каждую травму переломом, даже если это не так, и обращаться с ней соответственно. Но чем я мог помочь без инструментов и медикаментов? К тому же я ведь всего лишь стоматолог. Без бормашины я бесполезен процентов на семьдесят.
Ладно. Поиски шины – пустая трата времени. Все равно здесь, в этом коридоре, ничего подходящего не найдется.
Я кивнул в ответ на предложение Ю Гыми:
– Пожалуйста, позаботьтесь о Ким Гаён, а я помогу Ли Чжихён.
Ли Чжихён была выше и тяжелее, чем Ким Гаён. Я взял оба рюкзака – свой и Ю Гыми, зажал в одной руке планшет Ли Чжихён, другой поддерживая ее саму. Сначала я думал, что смогу нести ее на спине, но мои ноги дрожали от усталости, поэтому я быстро отказался от этой идеи.
Мы с Ли Чжихён прибыли в прачечную первыми. Я настороженно открыл дверь, ожидая худшего, но, к счастью, внутри никого не оказалось. Гудели работающие стиральные машины, а вокруг валялась одежда, которую не успели разобрать или сложить. В нескольких стиралках все еще крутились вещи.
Я усадил Ли Чжихён на стул возле длинного стола для глажки. Она с трудом опустилась на него, издав болезненный стон. Я уже собирался выйти, когда в помещение вошли Ю Гыми и Ким Гаён. Я подхватил последнюю с другой стороны и помог усадить. Ли Чжихён вытерла лицо полотенцем, которое нашла поблизости.
Оглядев царящий вокруг беспорядок, я сказал:
