– Может, встретим здесь знакомых. Людей, которые не успели эвакуироваться.
Ким Гаён тяжело вздохнула, заходя следом:
– Или тех, кто не смог выбраться. Может, нам повезет, и грузовой лифт в Исследовательском комплексе еще работает.
После того как все мы перешли на территорию комплекса, Ли Чжихён быстро вернула стену на место. Крики и выстрелы становились ближе, но, как только она полностью опустилась, все стихло.
Я попал сюда впервые. В воздухе ощущался слабый запах гари, да и вообще – ощущения были странные. Несмотря на то что я провел на Четвертой подводной базе несколько дней, сам факт, что на дне океана построили такое огромное исследовательское учреждение, вызывал легкую тревогу. С самого приезда меня не покидало ощущение чужеродности, я понимал, что оказался в искусственной среде обитания, как в самолете или больничной палате. Я словно стал частью новой экосистемы, как если бы находился в террариуме, аквариуме или кукольном домике. Ли Чжихён подошла к стене и провела рукой по табличке с надписью «Центр изучения глубоководных организмов».
В те времена, когда уровень моря повышался, климат менялся, а продовольственный кризис набирал обороты, разговор об освоении океана шел наряду с космическими проектами. Однако подводные исследования считались более затратными и загрязняющими океаны, поэтому приоритет был отдан космическому развитию.
Позже выяснилось, что освоение космоса стало способом для развитых стран с их огромными финансовыми и технологическими ресурсами создать закрытую лигу, из которой они исключили менее развитые государства.
Просто… лично я думаю, что, если бы технологии были доступны всему миру, разработчики космических проектов добились бы гораздо бо́льших успехов. Возможно, думать так – наивно, но разве в таких обстоятельствах можно делить технологии на «свои» и «чужие»?
Что касается освоения Мирового океана, то, в двух словах, даже дети могли бы пытаться сдерживать воду руками и строить песочные замки. Идея искать убежище в океане на умирающей планете – не только человеческая фантазия. Рыбы уходили в более холодные слои воды, а те, кто не смог адаптироваться, погибали. Выживали лишь те виды, которые научились размножаться, несмотря на вторжение приливов в их среду обитания.
С ослаблением строительных ограничений в разных странах под видом курортов начали появляться дома самых разных форм, которые строили даже на затопленных реками землях и под уровнем моря. Тем не менее возникало много вопросов о том, зачем вообще строить научно-исследовательские центры под водой. Многие считали, что уж лучше построить подводные жилые комплексы.
Теперь я думаю, что решение построить исследовательские центры вместо жилого комплекса, которое было принято тридцать лет назад, – это лучшее, что могли сделать ученые, жившие тогда в северной части Тихого океана.
– Изначально это место было создано для добычи нефти. Страны вложились в проект, но с развитием сюда стало приезжать все больше людей, появились жилые помещения, а затем и Исследовательский комплекс, – объяснила Ю Гыми, шагая впереди вместе с Ким Гаён. – Честно говоря, если бы не такие места, все океанологи остались бы без работы. Морские виды вымирают быстрее, чем я окончила университет. Я была уверена, что останусь без работы.
Обе девушки сейчас выглядели довольно спокойно и чувствовали себя здесь как дома.
Я ожидал увидеть систему контроля доступа, но мы прошли через заградительную стену и уже довольно далеко продвинулись, не встретив ничего подобного. Это вызвало у меня вопросы.
– Неужели здесь нет системы контроля доступа через карты или биометрию? Что-то вроде системы обнаружения вторжений или хотя бы турникетов? Ну, знаете, как турникеты в метро, которые не дадут пройти, пока не приложишь транспортную карту.
Ким Гаён непонимающе посмотрела на меня и покачала головой.
– Изначально предлагали проверять разрешения у тех, кто входит в Исследовательский комплекс, ввести систему контроля доступа. Говорили о выдаче карт, регистрации отпечатков пальцев, лица, сканировании радужки глаза, голосовых данных и использовании пароля для ограничения доступа.
– Почему этого не сделали?
– Во-первых, установка и обслуживание стоят денег. Сейчас сотрудники комплекса могут войти только в свои лаборатории – с помощью отпечатка пальца или сканирования радужки. В другие помещения они все равно не могут попасть. А если бы и попали, что бы они там сделали? Разрисовали научные журналы? Устроили пожар? Или проводили бы исследования за нас? Все наши записи автоматически загружаются в подводную систему данных
Все исследования на подводной станции были направлены на продолжение существования человечества. Стоявшая рядом Ли Чжихён, услышав это, вздохнула и покачала головой.
– И без того сложно устранять все поломки, а если еще и эти датчики чинить придется, я просто сбегу, – сказала она.
