Стань светом в темном море. Том 1 полностью

– Переработка пищевых отходов на восемьдесят процентов состоит из удаления влаги, – начала объяснять Ким Гаён, – а оставшуюся часть расщепляют с помощью микроорганизмов. Мы используем морские бактерии, такие как Micrococcus luteus, Streptomyces, Penicillium, Debaryomyces hansenii и Rhizopus oligosporus. Проблема в том, что микроорганизмы не могут уничтожать отходы так быстро, как человек их производит. Они такие крошечные, что их не видно невооруженным глазом, а количество отходов, которое человек генерирует при каждом приеме пищи, огромно. Микроорганизмы выделяют ферменты – амилазы, протеазы, целлюлазы, липазы, – чтобы эффективно уничтожать отходы. Но если уровень водородного показателя слишком низкий или высокий, среда перенасыщена солью либо содержит антибактериальные вещества, такие как черный перец, горчица или острый перец, это может подавлять активность микробов. Мы пытались разработать микроорганизмы, которые могут выживать в таких условиях и продолжать производить необходимые ферменты. Если они не смогут быстро разлагать органические соединения, начнет появляться зловонный запах из-за выделения азотистых и сернистых соединений, что может быть опасно для дыхательных путей человека. Все ли понятно?

Ли Чжихён уставилась на Ким Гаён в полном недоумении, а я выдавил из себя: «Понятно», хотя до конца не был уверен, что действительно все понял. Липаза? Разве это не фермент, который расщепляет жиры? А амилаза, которая содержится в слюне, расщепляет углеводы – я это знаю, ведь я работаю стоматологом.

Ким Гаён старалась объяснить все как можно проще для меня и Ли Чжихён, но, поскольку это совершенно не моя область, мне было сложно полностью разобраться. Из того, что я понял, она занималась экологическими исследованиями в Центре исследований загрязнения морской среды, используя морские микроорганизмы.

Ким Гаён растерянно бормотала:

– Наша команда выделила новый микроорганизм, который может довольно эффективно разлагать белки в морской среде. Мы изолировали штамм нового Bacillus с протеолитической активностью и долго его исследовали. Разложение белков требует много времени. До начала двухтысячных годов основное внимание уделялось синтезу и функциям белков. Исследования процессов их разложения начались менее пятидесяти лет назад. Процесс выделения протеасомного комплекса, ответственного за разложение белков, был раскрыт совсем недавно.

– То есть этим нельзя стрелять в людей? – перебила Ли Чжихён, не выдержав объяснений.

Ким Гаён быстро кивнула:

– Да, это используется для разложения органических соединений.

– Но ведь люди – это тоже органические соединения?

– Ну, в человеке также есть и неорганические вещества.

Слушая этот разговор, Ю Гыми впервые после обнаружения тела улыбнулась и посмотрела на Ли Чжихён. Потом хмыкнула, покачала головой и повернулась к Ким Гаён:

– Если так объяснять, никто ничего не поймет. Просто скажи, что в Анджелу выстрелили из пистолета, который заряжен микробами, поедающими плоть.

…Теперь понятно, почему Ким Гаён просила ничего не трогать. Микробы все еще копошились в ранах, продолжая разлагать ткани.

Встревожившись, Ли Чжихён спросила:

– Есть ли способ это остановить? Если Анджела не покончила с собой, выстрелив в себя из этой «микробной пушки», значит, кто-то разгуливает вокруг с таким оружием?

Вокруг тела Анджелы ничего не было, кроме разбитого планшета. Вопрос Ли Чжихён застал Ким Гаён врасплох. Она огляделась по сторонам и, явно нервничая, выпалила:

– Но ведь мы используем разлагатель только с лабораторной вытяжкой, и распылители у нас гораздо меньше. А что касается того, как остановить процесс… смыть водой, наверное? Но будет ли этого достаточно? Главное – не допускать контакта с кожей, тогда опасности нет. Но чтобы кто-то из наших ученых использовал разлагатель для стрельбы по людям… В принципе у нас есть ученые с таким… своеобразным мышлением. Конечно, всем нам время от времени хочется прикончить кого-нибудь из коллег, но чтобы выстрелить в них разлагателем? И к тому же Анджела даже не была научным руководителем…

Пока Ким Гаён мысленно перебирала всех ученых, которых знала, я принюхался и спросил у Ли Чжихён:

– …Вы не чувствуете запах гари?

Ли Чжихён тоже принюхалась и, немного поколебавшись, ответила:

– У меня ринит, я не ощущаю запахи.

Понятно.

– Я чувствую слабый запах гари с тех пор, как мы вошли, – сказала Ю Гыми.

Значит, не только я его заметил. Но, может, такой запах – норма для Исследовательского комплекса.

– С какой стороны он доносится? – спросила Ли Чжихён.

– Не могу сказать… Кажется, что запах повсюду.

Нахмурившись, Ли Чжихён бросила взгляд в длинный коридор.

– Пойдемте прямиком к грузовому лифту, – решила она. – Обходите любые тела, которые встретятся на пути. Мы все равно не сможем ничего сделать.