Так что, получается, любой может войти в Исследовательский комплекс? Похоже, эта контора полна людей, которые гораздо наивнее меня. Это же Исследовательский комплекс, тут, вероятно, полно опасных вещей вроде серной кислоты или всяких газов. А как же безопасность? Может, я просто слишком много об этом думаю? Поскольку я бывал лишь в одной лаборатории у моего друга биолога, мне трудно сказать, везде ли служба безопасности организована так же, как там. В лаборатории друга всегда кажется, что там круглосуточная охрана. Интересно, а тут как устроено?
Ким Гаён и Ю Гыми ушли вперед, а Ли Чжихён продолжала внимательно осматриваться. Было такое впечатление, что она, как и я, оказалась в Исследовательском комплексе впервые. Мы миновали Центр изучения глубоководных организмов, за ним – Центр исследований загрязнения морской среды и Центр редкоземельных металлов. Ю Гыми быстро объяснила, что нам надо добраться до грузового лифта и находящихся рядом спасательных капсул.
Ю Гыми работала в Центре изучения глубоководных организмов, а Ким Гаён – в Центре исследований загрязнения морской среды.
– Наш центр называют пожирателем денег, – пояснила, оглядываясь через плечо, Ким Гаён. – Сегодня у нас должно было состояться важное собрание – первое за долгое время. Мы должны были рассказать, какой ущерб люди нанесли морскому дну с начала промышленной революции.
Вдруг Ю Гыми резко остановилась, схватив Ким Гаён за руку. Я, не ожидая этого, чуть не налетел на нее. Чуть дальше по коридору кто-то лежал на полу, кто-то с длинными золотыми волосами, доходившими до пояса.
Мы с Ли Чжихён бросились вперед и осторожно перевернули тело на спину. Уф… Я отшатнулся от неожиданности. Ли Чжихён ахнула, закрыв рот рукой, и отступила назад.
Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и, когда немного пришел в себя, проверил пульс и дыхание, надеясь найти признаки жизни. Но женщина уже была мертва. Я был потрясен – никогда в жизни не видел ничего подобного.
Казалось, кто-то аккуратно вырезал на ее теле круги размером с ладонь взрослого мужчины. Отсутствовал большой кусок с левой стороны лица, и несколько фрагментов в области живота и груди, где должны были быть внутренние органы, тоже исчезли.
Может ли человеческая плоть исчезать такими ровными кругами? Я пригляделся к ее бедру и увидел кость. Что могло вызвать такие раны? Пока я рассматривал ее лицо, Ли Чжихён смотрела на обнаженную кость бедра. В этот момент Ким Гаён в ужасе закричала:
– Не трогайте!
Ли Чжихён вздрогнула от неожиданности и опустилась прямо на пол. Через отверстие в животе трупа были видны внутренние органы, но крови почти не было – в воздухе витал лишь слабый запах аммиака. Я вздрогнул от крика Ким Гаён и инстинктивно сделал шаг назад.
– Раны я не трогал.
Конечно, я не стал бы голыми руками касаться непонятных ран, не зная, чем они вызваны.
Ю Гыми, несмотря на шок, узнала изуродованное лицо и с трудом проговорила:
– Это… это Анджела Мэлоун, директор нашего центра… Я ее не особо любила, но никто не заслуживает такой смерти…
Ли Чжихён осмотрела рану на бедре, пальцем измерила расстояние между ней и неповрежденной частью ноги, затем сделала то же самое с раной на животе. Потом задумчиво произнесла:
– Раны почти одинакового размера, около двадцати сантиметров в диаметре… Похоже, это сделано намеренно.
Ким Гаён все еще выглядела растерянной, но после этих слов медленно подошла к телу Анджелы.
– Можете сказать, что могло стать причиной таких ран? – спросил я.
– Это разрушитель органических соединений, – ответила она. – Мы используем его в лаборатории для утилизации пищевых отходов и белковых веществ. Но его не должны использовать на людях… Не трогайте раны, микроорганизмы все еще активно разлагают тело.
– Микроорганизмы?
