Как только увидел утренние газеты с ужасными новостями, Валдис бросился в городскую тюрьму и с тех пор не было никаких новостей. Акива до последнего отказывался верить, но, когда в обеденных газетах появились рисунки – портрет грязной длинноухой нелюди в обгоревшей рубахе и с безумными глазами, – сомнений не осталось.
Есень сидел возле леннайя и не знал, что ему делать. Он хотел бы дружески положить руку ему на плечо, сказать что-то, но не был уверен, что нелюдь не набросится на него после этого.
– Валдис скоро вернется из тюрьмы с новостями и… – проговорил было он, но кошачий вой Акивы заставил его замолчать.
Сорвавшись с места, леннай, схватил один из стаканов с полки и собрался было разбить, но в последний миг передумал и поставил посуду на место. Акива закрыл руками лицо.
– Поверь не могу… не могу поверить, что она ничего мне не сказала!
– Наверное, она боялась, что ты ее выгонишь… – робко пробормотал Есень, на всякий случай отстраняясь от стойки.
– Ха!… – только и воскликнул нелюдь, всплеснув когтистыми руками.
Возглас вышел тонким, как писк, так что слух резало, и отдыхающие в зале постояльцы удивленно обернулись на Акиву. Заметив это, он попробовал принять спокойный вид.
Тут дверь в «Мокрую Выдру» открылась и внутрь вошел высокий мужчина в темно-серых одеждах. Его лицо закрывал капюшон, но Акива тут же узнал ее.
– Серый Ворон! – воскликнул леннай, нетерпеливо наблюдая за тем, как гость подходит к стойке. – Как же вовремя!…
– О, я бы так не сказал, – возразил мужчина, скидывая капюшон. Крепкий череп покрывала густая поросль черных волос, густые черные брови хмурились, почти соединяясь над переносицей. – Совы идут сюда, – тихо произнес он. – Сейчас. Так что вытаскивай из подвалов оставшихся темных леннайев, ланков, скрывающихся от церкви преступников… кого еще ты тут у себя держишь!? – он гневно взглянул на Акиву.
Перепуганный леннай широко раскрыл янтарные глаза.
На случай прихода белых сов у всех его служанок были особые распоряжения, под стойкой даже висела веревка от колокольчика: три звонка, и через несколько минут все будет готово к приходу инквизиторов. Однако «Мокрая Выдра» вот уже полгода была чиста, как монастырь, – так считал сам Акива… так было до того, как он узнал правду о девчонке Даглана и… Боги, до того, как на его чердаке поселился проклятый ланк!
Никто, кроме Есеня и самого Акивы, не знал о живущем на чердаке «домовом», ни одна из служанок не могла вытащить его оттуда быстро и незаметно. А сказать им об этом сейчас леннай не мог: слишком много людей вокруг.
Бард, увидев лицо Акивы, мгновенно понял, о чем тот думает. Есень бесшумно отошел от стойки и неспеша двинулся на второй этаж, зашел в комнату Аленики, а после – на чердак. Вскоре он спустился в зал в обнимку со стройной девушкой в красивом платье и шляпке с вуалью. Ласково что-то воркуя на ушко новой подружке, Есень вывел ее из «Выдры» и повел гулять по набережной. Его выходка так и осталась незамеченной – никто на них и внимания не обратил, кроме Акивы и Ворона. Наемник слегка прищурился, провожая взглядом странную пару, и его взгляд устремился в пространство вокруг ланка.
Как раз, когда бард и переодетый змей отошли от гостиницы настолько, чтобы нельзя было подумать, будто они вышли именно оттуда, из-за поворота показался отряд людей в белых мантиях с перьями на плечах. Их было больше десятка, двенадцать или тринадцать.
Они подходили все ближе и ближе, Есень почувствовал, как все его нутро опускается вниз от ужаса. Однако, бард взял себя в руки, беззаботно улыбнулся и, продолжая лепетать всякую романтичную чушь, повел свою «невесту» дальше. Он, разумеется, приостановился, когда совы проходили мимо, и задержал на них любопытный взгляд, – так ведь и сделал бы любой честный прохожий.
Не было ничего тяжелее, чем стоять несколько секунд и смотреть на проходящих в метре инквизиторов, держа под руку скрывающегося от церкви ланка – и это при том, что Есень даже не знал, за что они его ищут. Бард только надеялся, что рискует жизнью не ради убийцы невинных младенцев…
Шаг, второй, один за другим белые совы приближались, словно молчаливая похоронная процессия, устремленная ко входу «Мокрой Выдры». Казалось, никто из людей в белых накидках с перьями на плечах не обращал внимания на прохожих, тем более на вылупившегося толстяка с мандолиной за спиной. Они были выше этого.
Однако, отстраненность инквизиторов была только видимой. На самом же деле аура Есеня и его «спутницы» была изучена вдоль и поперек каждым из сов, каждый подозрительный узелок в плетении, каждый изъян – они видели все. Платье и вуаль ланка были бесполезны под их взглядами.
Однако, ни Есень, ни змей, не были темными магами, а забирать всех попавшихся на пути ланков, – пусть даже это мужчины, надевающие женские платья, – необходимости не было: темницы в Церкви и без того переполнились в последнее время.