Одевшись, как подобает, они вышли из постоялого двора и двинулись в центр острова, по широкой тропинке, очищенной от снега. Она вела в негустой лес из сухих скрюченных деревьев, – в нем Вольге стало не по себе. Ничего живого здесь не водилось, это было мертвое место.
Наконец, они с Наной вышли к большому круглому строению. Царевич никак не мог понять, из чего оно сделано, но, приблизившись, увидел, что это гигантские длинные кости. По спине сенари пробежали мурашки, когда он понял, что ведьмы Ковена живут в кургане.
– Ничего не говори там, – велел Нана, когда они встали у низкого входа. – И не смей дерзить, ясно тебе?
Царевич кивнул, и они вошли внутрь.
Низкий проход вел в темный тоннель, который освещали редкие вонючие факелы. Тоннель уходил вниз, он оказался настолько длинный, что не было видно его конца. Чем дальше они уходили, тем меньше вокруг становилось звуков и запахов, все, что могло напомнить о мире снаружи, постепенно исчезало, оставляя только зудящую тишину и мертвый запах.
Тоннель привел Вольгу и Нану в широкий круглый зал с таким низким потолком, что сенари пришлось пригнуться. В этом зале сидели все, кого в этот день Ковен мог принять, они устроились у стен и тихо ждали своей очереди.
Одного за другим, пришедших вызывали в маленькую дверцу, но никто оттуда не выходил, кроме троллей-слуг. Те только называли имя, а затем опять скрывались внутри.
Чем больше царевич ждал, тем сильнее начинал волноваться. Его волосы парили, словно наэлектризованные, а цвет кожи непрестанно менялся с голубого на серый. Увидев это, Нана взяла непутевого подопечного за руку. Вольга подумал было выдернуть пальцы из маленькой ладони старушки, но потом передумал: так ему в самом деле стало немного спокойнее.
Вдруг вышедший тролль назвал их имена, и тогда сенари и старухе-оборотню пришлось встать и войти в низкую дверцу, из которой шел холодный сладковатый запах.
Вольга оказался почти в полной темноте, единственным источником света осталась мерцающая синяя сфера в центре комнаты. Ее тусклый свет едва очерчивал шкуры и кости, которые служили мебелью.
Нана прошла вперед и уселась у сферы, поджав ноги и положив руки на колени. Вольга сделал то же самое, изо всех сил вглядываясь в темноту и стараясь разглядеть ведьм. Как ни старался, он пока не мог этого сделать.
– Нана, добрая моя подруга, – вдруг проскрипело спереди.
Сенари вздрогнул от этого голоса, его волосы встали дыбом: так жутко он прозвучал среди мертвой тишины. Глаза Вольги различили в темноте слабое движение, а чуть позже он разглядел в двух метрах от себя уродливую костлявую старуху. Ее длинные руки с крючковатыми пальцами были разведены в стороны, а почти облысевшая голова на кривой шее скошена на бок. Крючковатый птичий нос с большими ноздрями повел в их сторону. Уродливая ведьма была слепа.
– Гильда, – кивнула Нана, улыбаясь. – А ты все хорошеешь…
Ведьма напротив зашлась хриплым скрипучим смехом.
– Старая засранка, – проговорила она, отсмеявшись.
Когда глаза привыкли к полумраку, Вольга увидел, что за этой ведьмой есть другие. Уродливые костлявые старухи молча сидели или лежали на шкурах и костях.
– Экую ты нам привела диковинку… – проговорила одна из них, медленно поднявшись со своего ложа. Это напомнило Вольги движения деревянной куклы на веревочках: так неестественно двигались костлявые конечности, складываясь и раздвигаясь, как у игрушки.
– Царевич Охмараги, – сказала Нана.
– Ну, говори, чего узнать хочешь, – проговорила Гильда, уставив на Вольгу незрячие белые глаза.
Царевич набрал в грудь воздуха и, собравшись с духом, заговорил твердо и уверенно.
– Я хочу узнать, как успокоить подземный огонь на Охмараге.
Ведьма при этих словах зашлась веселым карканьем, остальные подхватили этот дикий хохот, и в помещении поднялся настоящий гвалт, словно от стаи ворон.
– О! Какой благородный! – проскрипела Гильда, отсмеявшись. – А не хочешь ли ты узнать, что брат тебе готовит в родном доме?
– Беды не будет от огней подземных… – проскрипела одна из ведьм, копируя интонацию Эльги. – Ведь сказано тебе было!… Ха-ха-ха!…
И ведьмы снова засмеялись. От этого хохота царевичу стало дурно: как будто мерзкие звуки проникли внутрь и охватили его собственное сердце. Оно билось, словно обезумевшая птица в силках, мешая дышать.
– Ух, не видать тебе престола, как собственных ушей!… – крикнула одна из ведьм.
– Быть брату твоему царем над Охмарагой!… – добавила другая.
– Изгнанником останешься на веки!… – каркнула третья.
– Погибнешь на чужбине, позабытый всеми!…
Проклятья сыпались на царевича со всех сторон, он готов был заткнуть уши, лишь бы не слышать отвратительных криков, но собственное тело отказывалось слушаться.
– Но… – проскрипела Гильда, и после ее слов остальные ведьмы утихли. – Но может все сложиться по-другому. Найди последнюю живую тень, безбожного монаха и двух близнецов, один из которых демон, а другой – ангел. Помоги им, и тогда они подарят тебе трон!
– И кое-что еще помимо трона… – захихикала одна из ведьм, но Гильда шикнула на нее.