Белые совы прошли мимо. Под перьями этого было не заметить, но один из инквизиторов передернул плечами от отвращения при виде двух мужеложцев. Встреться они ему при других обстоятельствах, отправил бы на принудительное причастие обоих, но сейчас было не до того.
Когда последний из инквизиторов скрылся за дверью гостиницы, у Есеня помутнело в глазах: он не мог поверить, что все обошлось.
– Пошли отсюда скорее, любовь моя, – пробормотал ланк тонким шипящим голосом. Он сам был ни жив, ни мертв после встречи.
Издав нервный смешок, Есень послушно пошел за змеем, который уверенно двинулся к трущобам.
Тем временем Акива принимал гостей.
Не спрашивая разрешения хозяина, совы молча разделились, несколько сразу же отправилось на второй этаж, четверо двинулись на кухню и в комнаты слуг, оставшиеся принялись осматривать зал и стойку. Нелюдя выставили с его рабочего места, словно табуретку, и принялись шарить по полкам бара.
Постояльцы перепугались, они нервно вскакивали со своих мест, но инквизиторы тут же усаживали их обратно: никому не позволено двигаться с места, пока осмотр не будет закончен.
Один из сов, видимо, самый старший, подошел к Акиве. Тяжелая цепь на его поясе звякнула, а перья на плечах всколыхнулись, когда он остановился перед леннайем.
– В этом здании есть темные маги или следы их работы? – спросил инквизитор бесцветным голосом. Это был один из положенных по уставу вопросов, и он требовал очень простого ответа – да или нет. Однако, за все годы работы инквизитор не услышал ни одного короткого ответа.
– Мою племянницу… то есть, приемную дочь моего старого друга, арестовали сегодня, – затараторил Акива. – Я ничего не знал, клянусь!… – мужчина строго посмотрел на нелюдя. – Если и есть какие-то следы магии, я ничего о них не знаю! – выпалил тот.
– Посмотрим, – проговорил инквизитор, в последний раз задержав взгляд на Акиве. Затем он стал равнодушно осматривать зал, где сидели замершие в ужасе посетители.
Один за другим, белые совы возвращались в зал. Проверявшие комнаты постояльцев ничего не нашли, обыскивающие чердак заметили, что там подозрительно воняет, – похоже, умерло какое-то животное, – но в остальном все чисто.
При этих словах Акива возблагодарил богов о том, что бард додумался убрать не только змея, но и его вещи. Об остальных комнатах нелюдь был полностью спокоен: среди его служанок, пара из которых были леннайями-полукровками, не числилось ни одной ведьмы, последнюю он удачно выдал замуж за знакомого винодела месяц назад.
Нелюдь судорожно выдохнул, почувствовав, как сердце начало биться спокойнее. Похоже, все еще могло обойтись… если то, что он укрывал у себя Аленику, которая днем раньше спалила дотла особняк Непервого, вообще может обойтись.
Сжимая руками свое пенсне, леннай следил за тем, как совы безрезультатно обшаривают зал.
Тут один из инквизиторов вышел из коридора, ведущего в комнаты прислуги.
– Кристалл, заряженный темной магией! Был спрятан в корзинах в комнате хозяина! – крикнул он, поднимая над головой большой накопитель, кристалл, внутри которого плавало светло-серое марево. – Похоже, он использовал девчонку для незаконной магической подпитки кристаллов. Это уклонение от энергетических налогов, к тому же темная магия могла вызвать замыкание во всем районе!…
– Об этом ты тоже ничего не знаешь? – нахмурился инквизитор, стоявший перед Акивой.
Нелюдь, увидев кристалл, побледнел, и прижал руки ко рту: это был конец.
Это был тот самый кристалл, который раскрыл перед Есенем тайну девушки. В его поисках они перерыли весь подвал, не подозревая, что камень попал в глубь корзины «Показать Акиве», которую леннай собирался разобрать только этим вечером. Но для этого уже было поздно.
Старший инквизитор не был удивлен: в домах, где привечают темных, никогда не бывает пусто. Он начал распутывать серебряную цепь, спокойно и размеренно, как делал это уже сотни раз, он уже открыл рот, чтобы вынести приговор, но тут его взгляд поднялся чуть выше головы нелюдя и наткнулся на мужчину в серых одеждах.
Серый Ворон не двигался с места, он стоял, упершись плечом в стену у лестницы, и не сводил с инквизитора внимательного взгляда черных глаз.
Белая сова застыл, словно к его шее подставили нож, но в лице не изменился. С трудом оторвав глаза от мужчины в сером, он вернулся к нелюдю и прочистил горло.
– Штраф в пять тысяч драконов, особый контроль у инквизиции! – проговорил он неожиданно громко. – Обязательные еженедельные исповеди всех работников гостиницы!
– Пять тысяч драконов!? – повторил леннай, не веря своим ушам.
Он уже был готов умереть от самой страшной из казней, но штраф в такую чудовищную сумму… да где это вообще слыханно!?
– Возражения!? – нахмурился инквизитор.
Нелюдь поспешил захлопнуть рот и покорно склонил голову.
В последний раз взглянув на Серого Ворона, инквизитор кивнул неким своим мыслям и, выписав приказ на гербовой бумаге церкви, вручил его Акиве. После этого он и его спутники покинули «Мокрую Выдру» – так же быстро, как и вошли. Словно их тут никогда и не было.