– Это все, что тебе нужно знать, – проговорила Гильда. – А теперь ступай.
Вольга, ошалевший от происходящего, едва ли понял, что ему сказали, но очередной тычок от Наны привел его в чувства. Сенари поднялся и на негнущихся ногах пошел обратно к двери, но тролль-слуга остановил его и вывел через другой ход, ведущий сразу на улицу.
Пройдя по длинному тоннелю, Вольга выбрался наружу, прямо к тропе, откуда можно было вернуться к селению.
Свежий воздух немного прояснил мысли, но сенари все равно чувствовал себя на грани обморока: ведьмы словно выпили все его силы. Вольга двинулся вперед, мечтая только о том, как доберется до кровати, где сможет, наконец, упасть и больше не двигаться. Думать о словах ведьм, которые, кажется, имели не больше смысла, чем бредни Эльги, ему не хотелось.
Оказавшись в комнате, царевич повалился на кровать и забылся тяжелым сном. Очнулся он только к вечеру, но Наны еще не было.
Вольгу мучил голод, и он решил спуститься вниз и попросить еды. Денег у него не было, но он надеялся, что хозяин запомнил, что он с Наной, и разрешит ему поесть бесплатно. Так оно и случилось, не прошло и десяти минут, как царевич сидел в зале и жадно хлебал из миски какое-то мясное варево, которое полгода назад не предложил бы даже своему ручному ягуару Урге.
Вольга страшно измазался и искал взглядом, чем бы вытереть лицо, когда перед ним вдруг встал некто в красных одеждах и заговорил.
– Поглядите-ка, что тут за чучело! – воскликнул подошедший до боли знакомым голосом.
Подняв голову и утерев рот рукавом, царевич увидел Святослава, огня из своей свиты, который был известным подхалимом: именно он всегда наливал царевичу вино.
Вскочив с места, Вольга зарычал и отвесил тому оплеуху, разодрав когтями лицо.
Не ожидавший такого от изгнанника-ветра огонь пошатнулся и чуть не упал. Все в зале утихли.
– Как ты смеешь так говорить со мной!? – взревел Вольга, встав над огнем. Его волосы снова поднялись вверх, а кожа переливалась из голубого в темно-синий.
– Да как ты… – огонь коснулся своего лица и, нащупав кровь, нахмурился. Его пламень на голове налился красным. – Я проучу тебя, шелудивая собака, как бросаться на огней!
Поднявшись, огонь встряхнул руки, обирая в них огонь, но Вольга заревел на него, широко разинув клыкастую пасть, и ступил вперед. От этого рева по спинам у присутствующих забегали мурашки, а огонь, не ожидавший подобного от ветра, испуганно отступил.
– Я Вольга, твой царевич, и я убью тебя, если ты не опустишь руки! – крикнул ветер.
Ярослав не верил своим глазам и ушам… перед ним стоял сын ветра с лицом, покрытым шрамами. Однако этот сын ветра говорил голосом царевича и смотрел его глазами.
– Быть не может… – выпалил огонь, содрогнувшись.
– Где Михаил? – пророкотал Вольга, не сводя с Ярослава разгневанного взгляда. – Где этот предатель!?
Отвечать огню не пришлось: пятеро его приятелей уже были рядом. Увидев, что какой-то изгнанник позволил себе напасть на охотников, они тут же бросились на помощь. Однако, оказавшись возле дерущихся, огни застыли, не зная, что делать дальше. Только Михаил, старший из них, сохранял спокойствие.
– Как ты смеешь, изгнанный ветер, нападать на охотника? – проговорил тот, и его глаза засветились желтыми.
Лицо Вольги исказилось от гнева, он взглянул на Михаила, и от этого взгляда по спине огня пробежали мурашки. Если до этой секунды он еще сомневался, то теперь точно знал, что перед ним царевич.
Царевич Охмараги, обращенный в ветра… Святые Огни, если Златомир узнает, что стало с его сыном, он казнит их! Их всех лишат стихии и отправят скитаться на материк…
– Встань на колени и извинись, – велел Михаил, и его голос не дрогнул.
Огни пораженно взглянули на старшего.
– Ты что делаешь!?… – пробормотал Ярослав, испуганно глядя на старшего охотника. – Он же…
– Это ветер! – вскричал Михаил. – Ты ослеп!? Безумный ветер, возомнивший себя царевичем!
– Ты умрешь, – произнес Вольга, однако в этот самый миг его желудок сжался от зародившегося страха. Он понял, что не исполнит своей угрозы: у него не было никакого оружия, кроме ножика Евы.
Михаил зажмурился. Он чувствовал себя так, словно отрезает собственную руку, но это было необходимо, если он хотел жить. Он собрал в пальцах огонь и обдал им стоявшего впереди царевича.
Закричав, Вольга повалился на землю, стараясь сбить пламя с одежды и волос. Тем временем огонь подскочил к нему и ударил по лицу, затем еще раз. Опомнившись, ветер вцепился в Михаила и попробовал повалить на землю, но новый залп огня заставил его кувыркаться по земле, словно кошку с подпаленной шкурой.
Стоявшие в стороне охотники в ужасе наблюдали за тем, как Михаил избивает их царевича, но ни один из них не решился сделать хоть что-то. Если хоть в одном в тот миг шевельнулись бы сомнения, судьба Охмараги сложилась бы иначе, но все пятеро стояли, словно безвольные статуи.
Наконец, старший охотник отошел от корчащегося на земле ветра.
– Будет тебе уроком, – проговорил он, с трудом выдавливая слова из сведенного судорогой горло. – Увижу тебя еще хоть раз, прикончу, так и знай.