Аленику повели по холодным коридором подвала, затем вверх по лестнице. Они поднимались все выше и выше, постепенно каменные стены сменил красный кирпич – это были камеры для временных заключенных. Еще через один этаж на стенах появилась новая побелка, а еще выше даже паркет на полу. Наверху, где бывают люди самых разных чинов, все должно быть прилично, а вот подвалы Нейверской тюрьмы – это место пронесло свой облик через многие века, как и корпус, в котором держали основную часть заключенных.
Аленика с удивлением разглядывала коридоры, по которым ее вели: она совершенно ничего не помнила. Не помнила, как оказалась внизу. Это пугало ее. Все ощущения, мысли о собственной затаенной силе, – все, что зародилось в темноте, – утихало с каждым новым этажом. Чем светлее становилось вокруг, чем спокойнее обстановка, тем быстрее Аленика возвращалась к себе прежней. И, когда на стенах появились уютные обои, а лязгающие звуки сменились бормотанием бесчисленных секретарей, нелюдь уже стала прежней перепуганной девчонкой.
Ее провели в одно из помещений, его освещали не лампы, а вечерний свет из маленьких окон у самого потолка. Аленика уже была здесь и знала, что это комната для допросов. В прошлый раз, когда ее сюда привели, мужчина в костюме и очках пытался узнать, зачем она спалила особняк Непервого и убила людей.
От страшный мыслей о том, что все погибли, – спустя почти день они врезались в память с новой силой, – из широко раскрытых глаз Аленики выкатились крупные слезы, но она этого не заметила. Нелюдь только шла, куда вели, двигаясь словно в тумане.
Ее усадили за стол и прицепили наручники к спинке стула, и почти сразу после этого за ее спиной скрипнула дверь. Кто-то вошел в комнату.
– Это необязательно, – произнес до дрожи знакомый голос.
Аленика резко обернулась и увидела Валдиса. Он стоял у закрытой двери, в безупречно выглаженной чистой одежде, а рядом с ним двое стражников. Воин в ужасе смотрел на девушку, с трудом различая в оплывшем лице, покрытом лиловыми синяками, свою возлюбленную.
– Снимите с нее наручники, – велел он.
Щелкнул замок и Аленика, не чувствуя больше оков, бросилась к жениху. Она обхватила руками его шею и прижалась носом к свежей рубашке, пахнущей мылом и самим мужчиной. Этот запах, уже почти родной, заставил Аленику вспомнить о том, что ждало ее снаружи, обо всех нежных надеждах, которые сгорели вместе с особняком Непервого.
Не выдержав, девушка заплакала.
Валдис прижал ее груди, словно стараясь спрятать от всего на свете.
– Прошу, оставьте нас, – попросил воин, обратившись к стражникам. Он говорил вежливо, но его тон не терпел возражений.
– Но, полковник, не положено…
– Без магии девчонка беззащитна, – одернул его другой. – Идем. Ничего не случится… но если случится, просто крикните, полковник.
Стражники один за другим вышли из комнаты и надежно заперли ее снаружи.
Оставшись одни, Аленика и Валдис еще некоторое время стояли, обнявшись: оба уже не верили, что им доведется встретиться.
Воин собрался заговорить первый, легко отстранив от себя девушку. Ему было больно смотреть на то, что с ней сделали, на ее прекрасные волосы, которые превратились в обкромсанные мальчишеские вихры. Если бы до этого момента у него оставались хоть какие-то сомнения по поводу того, что он задумал, то после увиденного они непременно развеялись бы. Девятнадцатилетней девушке не место в Нейверской тюрьме.
– Послушай, – заговорил Валдис, заглядывая в заплаканные глаза нелюди. – Мы уйдем отсюда. Сейчас же. Снаружи у Охотничьего перекрестка нас ждет черный колесник, он увезет нас к человеку, который поможет спрятаться.
Аленика непонимающе смотрела на воина: она не поняла ни слова. Кто ждет? Зачем?…
– Мы уходим! – повторил Валдис, слегка встряхнув ее. – Держись рядом и как только окажешься у выхода, беги отсюда, беги так быстро, как только можешь!
Несколько секунд потребовалось, чтобы нелюдь поняла, о чем говорит воин. Когда же смысл слов дошел до нее, она широко раскрыла глаза и затрясла головой, отходя от него подальше.
– Что ты такое говоришь?… Нельзя!… Мы не можем выйти, здесь полно стражников, у них оружие!
– Если останешься, ты попадешь к инквизиторам! – сказал Валдис беря девушку за руку. – Аленика, нет времени на споры, ты должна делать то, что я говорю. Доверься мне!
Нелюдь молчала, лишь пораженно смотрела на воина. Тот принял это, как согласие.
Он подвел девушку к запертой двери и, постучав, сказал ждущим наружи стражникам, что они закончили. Те начали отпирать замки, затем дверь открылась и двое служивых вошли внутрь, чтобы надеть на Аленику наручники.
Однако, стоило им отойти от входа, Валдис бросился вперед, сбил одного из них с ног бесчувственным плечом и вышел в коридор, крикнув замершей нелюди, чтобы держалась у него за спиной.