Поднявшись на ноги, девушка выпрямилась и вызывающе взглянула в небо, ее переполняла решимость.
– Мое имя Альдирель Лелито Никади! – крикнула она, не позволяя себе щуриться от дождя и борясь со сведенным горлом. Голос извивался и не слушался, но она проталкивала звуки наружу, царапая глотку. Она говорила на своем родом языке. – Я, последняя дочь скахтьярдов, клянусь отомстить за себя и свой род! Я не сдамся и не отступлю, пока не перестанут дышать мои враги! Отныне и до самой моей смерти, да будет так!!!
Последнее она выкрикнула в грохочущее ночное небо. Яркая зеленая вспышка вылетела из пальцев нелюди и с треском рванула в воздух, словно итог всего сказанного, и в ту же секунду в место, где лежал глиняный символ, ударила белая небесная молния. Обе силы смешались воедино, и оглушающий взрыв поразил пространство.
Аленику отбросило на землю, все, что она успела чувствовать, это обжигающая боль на лице. Она закричала, но не услышала своего крика: взрыв оглушил и ослепил ее.
Лицо горело, левого глаза она не чувствовала. Воцарилась непроглядная тьма.
Однако первая же осознанная мысль заставила нелюдь забыть о боли.
Молния, ударившая в тот миг, когда она принесла свою клятву. Это не могло случиться само собой!
Девушка вновь взглянула наверх, подняла к небу обожженное лицо, подставив раны холодному дождю. Она улыбалась правым уголком рта тому, кто взирал на нее сверху, и кого она сама видеть не могла.
– О, если бы я только могла до тебя добраться! – выкрикнула она, безумно засмеявшись. Она все еще не слышала свои слов, но чувства переполняли ее, и она кричала, срываясь на хрип. Вода хлестала ее по растерзанному лицу. – Ты стал бы первым, о Клевор Громовержец!
В тот миг она была уверена в том, что ее слышат. Это знание шло из самого мира, витало вокруг, как незыблемая истина. Клевор слышал ее слова.
Больше в ту ночь молний не было.
Аленика наощупь вернулась в хижину, где ее уже ждал Свист.
Оборотень слышал крики из леса на древнем языке, и готов был к любому спектаклю, но вид девицы превзошел всего его ожидания.
– Ты что сделала!? Что с твоим лицом, сумасшедшая!?…
Аленика ничего не отвечала. Она спокойно сидела на кровати, позволяя ему обрабатывать раны, а с ее губ не сходила довольная улыбка – с той части лица, которую не разорвало молнией.
На вопросы лесника она не отвечала: попросту не слышала их и даже не видела, как шевелятся его губы, правый глаз, хоть и не пострадал, ослеп от яркого света. Неприятная особенность скахтьярнов.
Когда половина ее лица оказалась забинтованной, она улеглась на кровать, осторожно, чтобы не давить на рану, и быстро уснула.
Оборотень встревоженно обернулся к Равве, которая наблюдала за перевязкой издалека.
– Ох уж эти леннайи… – сказал он своей верной подруге. Та, как и всегда, молчала, но не сводила с хозяина понимающих глаз. Волчица поднялась и подошла к Свисту, ткнувшись лбом в его плечо. Лесник потрепал ее косматые уши. – В следующий раз будем брать к себе только ланков, они хоть и линяют, но зато спокойные, – решил он, зарывшись пальцами в густую шерсть волчицы.
На следующее утро Аленика встала первой. Боль в лице тут же напомнила ей о событиях прошлой ночи, и девушка села на кровати, смотря на мир вокруг так, будто впервые его видела.
Тесная хижина, небольшая печка, два сундука, в углу разобранный лук и свежие стрелы с зеленым оперением. В метре от ее постели храпит Свист.
Вчера она покончила с жизнью, убив себя неисполнимой клятвой. Дышать после этого, надо заметить, стало легче: мир вокруг не так плох, когда считаешь себя мертвой. То, что у нее остался только один глаз, по сравнению с этим было сущим пустяком.
Девушка улыбнулась – только правым уголком рта.
Она сменила одежду на чистую и отправилась в лес, насобирать на завтрак яиц: ей страшно хотелось есть. Она прикрепила к поясу корзинку и лазала по деревьям, пока не отыскала достаточно гнезд, а когда вернулась, оборотень уже проснулся и искал ее.
– Доброе утро! – сказала она, но вышло исковеркано: говорить, когда половина рта заклеена, не очень удобно.
Она приготовила яйца, покрошив в них овощей, которые оборотень принес из города, и добавив мяса от оставшегося с вечера кролика. Они ели все вместе – Равва, Свист и Аленика, – сидя у выхода из хижины. Двуногие сидели, свесив ступни вниз.
– Ну и кто они? – спросил оборотень.
– Кто?
– Те, кого ты поклялась убить, – уточнил Свист. Он знал: если леннай с пустым взглядом не прыгнул с дерева, значит, он поклялся «убить их всех». Это было так же верно, как то, что на холоде вода замерзает.
– Охотники на теней, – ответила Аленика, выдохнув это слово с легкой улыбкой. – Истэка Демонтин. Клевор, если получится.
– Клевор, значит? – Свист скривил рот и взглянул на Равву в поисках поддержки.
– Он бог, наверное, с ним не выйдет, – нелюдь пожала плечами. – Нужно будет это выяснить.
– Знаешь, посиди тут до весны, а потом уже берись за Клевора. Мне не заплатят, если ты умрешь до тех пор.
– Тот, кто должен был платить, мертв, – легко произнесла девушка. – Тебе и так не заплатят. Денег нет.