– Вот, значит, как? – Свист нахмурился.
– Я останусь тут на время, – продолжила Аленика. – Здесь надежно. За половину зимы тебе уплачено, так что это честно.
– Как скажешь, – вздохнул он, хотя не был уверен в том, что хочет жить рядом с ней еще полтора месяца. – Вы, леннайи, все сумасшедшие, – произнес он.
– Я не леннай, – вдруг заявила девчонка. – Они только воспитали меня.
– Да ладно? – Свист покосился на Равву, мол, ты это слышала? – А кто ты тогда?
– Я принадлежу древней расе повелителей теней, леннайи наши младшие братья, потому мы так похожи, – объяснила девушка, продолжая улыбаться. Ей нравилось, как звучала правда – Свист стал вторым после Валдиса, кто узнал ее. Теперь Аленика будет говорить правду всегда, и тогда перед тем, как она погибнет, о ее расе хотя бы вспомнят. Она заставит их вспомнить.
– Ого! – хмыкнул Свист. Он тоже невольно улыбнулся: разговаривать с поехавшей девчонкой становилось все интереснее. – У меня тут таких еще не было!
– Наслаждайся, потому что я скорее всего последняя, – усмехнулась Аленику, засовывая в рот ложку с искромсанной яичницей. – Кстати, что Акива сказал про эти вещи в мешке?
– О, я чуть не забыл про это, – кивнул оборотень, взглянув на мешок с дневником и свитками. – Это не от Акивы. То есть от него, но поручение, связанное с ними, не от него. Тот парень, Валдис, сказал, что я должен буду передать их одному человеку в Железном нагорье в случае его смерти. Теперь, раз уж они у тебя, а Валдис со своими деньгами мертв… – лесник прервался, чтобы всласть почесать шею. – Можешь делать с ними, что хочешь.
– А кому он просил их отнести? – спросила Аленика. Она уже пересидела на свою настилку и взяла в руки один из свитков, чтобы прочесть.
– Парню по имени Эмбер Дюшес. Он служит капитаном где-то в Железном нагорье.
– Валдис говорил еще что-нибудь?
Свист задумался, пытаясь вспомнить, но на ум ему так и не пришло ничего дельного, кроме одной детали.
– Кажется, церковникам это видеть нельзя. Советовал мне не попадаться им с этими вещами.
Нелюдь кивнула с таким видом, будто его слова все ей объяснили. Сам Свист не понимал ровным счетом ничего, но ему и не хотелось. Главное: он свалил этот головняк на нелюдь и теперь ему не придется тащиться в нагорье.
Больше Аленика не говорила и ничего не спрашивала, устроилась на лежанке и разложила вокруг себя все бумаги из мешка. Она внимательно рыскала по ним уцелевшим изумрудным глазом, полностью уйдя в чтение.
Оставив девчонку возиться с бумагами, Свист пошел на ежедневный обход своей территории, и на этот раз он взял Равву с собой.
Две крупные лошади, не имевшие ни особенной стати, ни высокой породы степенно шагали по сухой широкой дороге. Самая жаркая часть дня уже закончилась, но вечерняя прохлада еще не наступила, это было то самое время, когда предчувствие скорого отдыха слаще всего.
– …Скажи мне, мы были на Великих Равнинах и жили с «дикими» ведьмами? –тоном старого учителя спросил мужчина, сидящий верхом на крупной гнедой кобыле. Всадник был одет в темно-серые монашеские одежды, к его спине был надежно прикреплен боевой посох, а лысая голова с корявыми татуировка блестела на солнце. Это был Мартин.
– Да, – нехотя ответила Инга, теребя рукав зеленой рубахи. На ней был кожаный жилет, сшитый точно по меркам, поддерживающий форму небольшой груди, светлые волосы девушка убирала в высокую прическу, украшенную тонкими косами, деревянными бусинами и перьями. Инга выглядела настоящей искательницей приключений – она старалась.
– Мы были в Тангее, где нас шестнадцать раз обокрали и двадцать один раз судили за кражи? – продолжил Мартин. – И где ты еще уговорила меня связаться с этим чокнутым крылатым пьяницей Рэмолом?
– Да, Мартин, мы были в Тангее, – вздохнула Инга, страдальчески закатив светло-голубые глаза к небу. – Ему нужны были деньги и одно из последних двух крыльев ему подбили, как мы могли отказать в помощи калеке? Он же серафим твоего любимого Клевора, нельзя было бросать бедняжку в беде!
– Мы помогли ему скрыться с крадеными деньгами, а это против всех духовных постулатов!… Но ладно, тут я сам виноват: нужно было стоять на своем и не ввязываться, – вздохнув, Мартин продолжил. – Итак, мы плавали через море Нинаке, прячась от матросов в трюме и две недели питаясь одними солеными огурцами, потому что ты проиграла в карты все деньги на билеты?
– Тысячу раз уже это вспомнил!…
– А как ты уперлась, и мы поехали в Ишимер, где ты терялась на каждой площади?
– Вы, узкоглазые, все на одно лицо! Там тебя было не найти! Да и ты сам хорош, надирался там, как последний башмачник, ищи тебя по трактирам!
– Это я искал тебя по трактирам, – угрюмо напомнил Мартин. – И мы были в Финье, куда ты потащила меня, чтобы я «раскрепостился»?