– Э, это ты захотел в Финью! Как закорешился с тем бродячим рыцарем Ордена, так за ним и увязался! Я считала, меня два раза чуть не убили и четыре раза чуть не съели, пока мы с ним путешествовали!
– О, можно подумать, тебе это не нравилось! – с усмешкой заметил Мартин, покосившись на молодую северянку. – Стоило нам оказаться у норы очередного монстра, ты первая совала туда свой любопытный нос!
– Но ведь мы проделали весь этот путь, чтобы ты поговорил с леннайями в лесу Татяхе в Агираде!
– Да, но после того, что ты натворила, нас оттуда выгнали, не дав мне и глазом взглянуть на древние рукописи, не говоря уже о том, чтобы рассказывать нам о тайне появления на Скаханне первой расы!
– Кто же знал, что священные белые единороги мрут от ирисок!? Они меня саму чуть за эти конфеты не съели, последнее пришлось отдать! – возмутилась Инга. – И вообще, к чему ты опять принялся все это вспоминать?
– К тому, что теперь я решаю, куда нам ехать! – объявил Мартин. – Мы в Тангее, в этой стране зародилась церковь, а в лесах неподалеку скрыт первый в истории храм с черными куполами! Рукописи, хранящиеся там, – величайшее сокровище современности, в них все знания о потустороннем, собранные монахами за тысячи лет, еще до появления богов. Мы едем туда и это не обсуждается!
– Опять в монастырь!? – воскликнула Инга, аж привстав на лошади. – Мартин, ты не насиделся в них за двадцать четыре года!? Стоит нам проехать мимо какого-нибудь здания, где живут зануды в рясах, ты словно сам не свой! После того, как поняли, как ты получил святое пламя, они еще и охотятся на тебя, а ты выдумал ехать прямо к ним в логово!? Давай лучше на фестиваль Бондьярского Эля! Там и безопаснее, и веселее! И этот рыцарь Ульфрик там будет, мы просто не можем приехать позже него.
– Мы успеем на твой фестиваль раньше Ульфрика, я все рассчитал! Поживем в монастыре всего три недели, а потом сядем на поезд: я слышал, теперь аварий на железных дорогах почти не случается. Доедем за несколько дней.
Упоминание новой машины заставило глаза Инги заблестеть от восторга. Огромные махины из металла, работающие на огне и магии, – путешествуя по каньонам Тангея, девушка видела полосы черного дыма, которые оставляли проносящиеся вдали поезда. Грохот от них разлетался на многие километры. Прокатиться в подобном страшилище было пределом всех мечтаний северянки, но любящему покой и тишину ишимерцу они претили, потому, сколько Инга не просила, он не соглашался путешествовать по железной дороге. Видимо, Мартину действительно сильно припекло попасть в этот храм, раз теперь он сам предложил проехаться на поезде.
– Что ж, к черту тебя, так и быть, поношу пару недель юбку с платочком, да поживу на воде с соленой кашей, – нехотя согласилась северянка, хотя в своем воображении она уже мчалась сквозь рыжую пустыню на железном монстре со скоростью птицы. – Чего только не сделаешь для лучшего друга!
Мартин кивнул, довольный собой, – не так уж часто ему удавалось заставить Ингу делать то, что ему хочется.
Через полтора часа они остановились и сошли с дороги на обочину. Путешественники находились в той части Тангея, где засушливые пустыни и каньоны переходят в небольшие низкие леса. Мошкары здесь хватало, но зато легче было найти хворост.
Мартин и Инга подготовили лагерь, за несколько лет совместных путешествий они научились делать это синхронно, не обменявшись ни словом. После того, как костер и палатки были готовы, Мартин оставил свою спутницу готовить, а сам ушел подальше в лес, где приступил к вечерней медитации.
За все время монах пропустил этот ритуал лишь шесть раз, пять раз из-за смертельной опасности, и один раз, потому что с непривычки выпил слишком много эля и уснул. Позже монах выучился медитировать перед сном даже после пьянок в трактирах, на которые они с Ингой попадали куда чаще, чем ему хотелось бы.
Первые месяцы Инга подшучивала над монахом, но позже смирилась с его чудачествами и воспринимала их так же естественно, как заход и восход солнца. В некоторых ситуациях девочка даже старалась обеспечить ему подходящие условия для медитаций и готовила в соответствии с постами, и Мартин был благодарен ей за это.
За несколько лет путешествий монах не только осваивался в большом мире, но и продолжил свои исследования. По пути ему попадались библиотеки всех народов Скаханна, случайные лесные мудрецы, пустынные ведьмы и дикие нелюди, впитывающие истории тысячелетней давности вместе с молоком матери. Из подобных встреч Мартин выносил достаточно, уже спустя полгода путешествий он начал писать книгу, в которой собирал все свои мысли по поводу услышанного. В конце концов знаний оказалось достаточно, чтобы монах решился на еще один эксперимент со своей душой и белым пламенем. Во время рискованного ритуала он едва не погиб, Инга страшно перепугалась, более того, она была в ярости, – все сильные чувства внутри нее в конце концов переходили в ярость.