– В этих местах я бываю ничуть не реже, чем в любых других, – смело заявил тот, внимательно рассматривая Мартина белыми глазами из-под прикрытых век.
Монах сел возле костра, одним усилием души он окутал Ингу надежной защитой белого пламени – на всякий случай. От Демонтина это не укрылось, и тот спрятал в усах усмешку. Не очень-то ему и хотелось.
– Мартин у нас не особо общительный, не обращай на него внимания, – сказала девчонка, не заметив и половины тех взглядов, которые монах и демон передали друг другу в первые секунды встречи. – Но раз он, наконец, пришел, предлагаю начать есть!
– Разумеется! – согласился Истэка. Он поднялся с земли и подошел к своим сумкам, а когда вернулся, в его руках лежал сверток из грубой льняной ткани с неуклюжей красной вышивкой по краям. – Мое изобретение, между прочим! – гордо проговорил он, расправляя ткань. Это оказалась скатерть. – Подумайте о том, чего бы вы хотели, а потом поставьте на нее тарелки. Предупреждаю: думать можно лишь о том, что вы когда-то пробовали, иначе результат может быть непредсказуем!
Инга зажмурилась, сморщив длинный вздернутый нос, и, когда колдун взмахнул скатертью, расстелил ее на земле и они поставили на нее тарелки, перед ними появился настоящий праздничный ужин! Ближе к девушке расположились яства, которыми ее некогда угощали светлые леннайи их Татяхе. Напротив Истэки оказалось блюдо с причудливым морским животным, запеченное в хрустящем тесте со специями, и куча водорослей, источающих сильный пряный запах. Возле Мартина материализовались горячие ишимерские лепешки.
– Потрясающе! – воскликнула Инга, подхватив походной ложкой немного риса с фруктами. – Совсем как у леннайев!
– Я называю это скатерть-самобранка! – казал Истэка, с удовольствием принимая восторженные взгляды девушки. Затем колдун обратился к Мартину. – Ну, попробуй! Это самая настоящая еда.
Мартин с подозрением посмотрел на демона, чьи белые глаза лучились предвкушением похвалы, затем на лепешки, от которых шел до боли знакомый запах.
Монах взял одну и осторожно откусил. Его узкие черные глаза изумленно раскрылись, и он тут же откусил еще. Это были лепешки, которые пекла ему мать, он отлично помнил этот вкус даже спустя столько лет! Ни одна женщина ни в одной стране не могла повторить вкус этого простейшего блюда.
– Ну, что я говорил? – улыбнулся Демонтин. Удовлетворенный реакцией монаха, он принялся за свою рыбу.
– А что это у тебя такое? – спросила Инга, разглядывая чудище, которое Истэка поедал маленькими кусочками, используя специальную вилку и нож. Он протянул один кусочек, обмотанный водорослями, девушке.
– Это традиционное блюдо Охмараги, – объяснил маг. – Сколько я путешествовал по этой невероятной земле, не пробовал ничего более совершенного, чем кухня сенари.
– Ты был на Охмараге!? – девушка вытаращила глаза. – Но как!? Туда же никого не пускают!
– Согласен, попасть туда непросто, но оно того стоило, – уверенно сказал колдун, улыбаясь. Инга выжидающе вытаращилась на него, умоляя продолжить эту историю. Заметив, что монах тоже смотри на него с любопытством, Истэка кокетливо рассмеялся и принялся рассказывать об одном из своих путешествий, не забывая при этом про рыбу. – Я, как и вы, брожу по миру ради удовольствия, но иногда мне в голову приходят некоторые идеи, которые становится интересно проверить. Как-то раз я наткнулся на древнее писание, – при этих словах Инга непроизвольно скривилась, а глаза Мартина заблестели неподдельным любопытством. – Там говорилось о том, что первый бог, – Кирик, – вознесся на верхний план этого мира, забравшись на вершину Арда.
– Я читал эту рукопись! – воскликнул Мартин, не удержавшись. Короткая поросль на лысом черепа встала дыбом: монах помнил эти строки так, словно только что сидел в подвале над рукописью вместе с Канни. – Я читал ее в монастыре еще ребенком, монахи смеялись надо мной, но мне до сих пор кажется, что там было написано вовсе не о смерти человека и рождении бога, а о том…
– …О том, что Кирик попросту залез на проплывающий мимо кусок земли и под действием природы поднебесья обрел могущество и бессмертие! – закончил за него Истэка. Их с Мартином взгляды встретились, и с этого момента они говорили только друг с другом, начисто позабыв про сидящую рядом Ингу и про все остальное, что оставалось на этом свете. – Точно! – Истэка торжественно прикрыл глаза. – Мне пришло в голову то же самое, и я решил отправиться на Ард, чтобы попробовать стать богом.
– Но ты все еще здесь, – заметил Мартин, возбужденно потирая подбородок. – Значит, ничего не вышло?
– Обо всем по порядку! – предупреждающе взмахнул рукой Истэка. – Итак, я написал царю Святозару, умолял его пустить меня на время на Охмарагу, но он не откликнулся, тогда я написал царевичу Златомиру, – тот всегда тяготел к магам, – но и он не согласился принять меня на острове. Мне ничего не оставалось, кроме как продать себя в рабство и отправиться в страну сенари в ошейнике.