Одна из ведьм с Великих Равнин рассказывала монаху о том, что во сне можно переноситься в другие миры, но Мартин так и не поверил ей. Теперь, когда об этом говорил сам Истэка, все сомнения монаха выгорели, оставив после себя лишь жгучую жажду знаний.
Мартин без препятствий вошел внутрь храма: по правилам, двери храмов Клевора всегда должны быть открыты, ведь бог сам покарает тех, кто пришел со злым умыслом. Однако как к просьбам, так и к поступкам Мартина бог справедливости всегда был глух.
Монах легко прошел через двор, зашел в одно из прилежащих к старой церкви зданий, а дальше бесшумно двигался по пустым помещениям, каждым шагом повторяя маршрут, начерченный светящимися чернилами Демонтина.
Холодные коридоры церкви напоминали подземелья, в них стояла звенящая тишина, словно весь мир был устремлен на того, кто осмелился нарушить покой галерей в столь поздний час. Мартин с трудом преодолевал это давление и шел дальше, надеясь только на то, что ни одному монаху не вздумается побродить ночью по этой части церкви.
Удача сопутствовала ему и в библиотеке: там горели свечи, так что монах успешно обошел все углы, на которые мог налететь и с грохотом опрокинуть что-нибудь. Куда бы Мартин не пошел, вокруг не оказывалось ни души, свечи неизменно горели, а все двери были открыты. Его словно ждали.
Будь монах более опытным вором, он бы развернулся и бросился бежать прочь, но Мартин был настолько взволнован, что принимал свою удачу за чистую монету и шел дальше, в самое сердце церкви Черных Куполов.
В конце концов он спустился через тайную дверь в подземелья, где его глазам предстали темницы для демонов. Именно здесь некогда держали Демонтина и ему подобных, но выжил только Истэка. Тяжелые цепи, удерживающие подвешенные в воздухе саркофаги, ошейники-удавки, ложа с металлическими оковами, чаны с водой, сотни острых орудий, развешенных по стенам. Мартин шел сквозь окружившие его предметы, словно во сне, на каждом шаге монах внутренне содрогался, хотя ни на одной вещи ни осталось ни следа от проводившихся в этом месте пыток. Сейчас темница пустовала.
Девяносто лет.
Мартин не мог поверить, что живой человек способен вынести мучения на протяжении стольких лет и сохранить при этом разум. Демонтин наверняка молил о смерти, но он не мог умереть, даже когда от него оставался истерзанный кусок глухой, слепой и немой плоти.
Когда Мартин добрался до узкой дверцы у одной из стен, его била крупная дрожь, а на лбу выступил пот. Вокруг царила тишина, но монаху казалось, – нет, он был уверен, – что слышит неумолкающие животные крики. Монах не знал, но Истэке эти призрачные крики до сих пор являлись в кошмарах.
Распахнув дверцу, монах скользнул внутрь и тут же почувствовал знакомый успокаивающий запах – запах старых книг. Мартин осторожно закрыл за собой дверь и облегченно закрыл глаза. Он попал, куда хотел.
Однако, когда Мартин приблизился к первому стеллажу, осветив его холодным белым пламенем на руке, позади раздался голос.
– Добро пожаловать в обитель.
Вздрогнув, монах обернулся и направил руку в сторону говорившего. Прямо позади него стоял спокойный и чистый старик, облаченный в черную рясу. Плешивую голову закрывал от сквозняков тяжелый капюшон, лишенный волос подбородок сморщился от старости. Все в его облике говорило о прожитых годах, кроме глаз, как и у Мартина, угольно-черных и блестящих, как у вороны. Они светились проницательностью и умом.
– Мартин, – произнес старик, рассматривая стоявшего перед ним огромного ишимерца. – Монах, обретший святое пламя без божьей помощи.
Мартин молчал, но руки со святым огнем не убрал. Вряд ли оно могло навредить старцу, оказавшемуся в этом месте, но с пламенем Мартин чувствовал себя спокойнее.
– Присаживайся, – старик указал на стулья в другом конце архива. На столе возле них стоял кувшин и две глиняные кружки. – Чем богаты.
Мартин удивленно прошел к столу и сел напротив старика. Тот взмахнул рукой и огонь с нее перетек на свечи. Комнату осветил мягкий белый свет.
– Мы следили за Истэкой с тех пор, как он пересек границы Тангея, – объяснил старик. – Мальчик никак не угомонится. Вечный юноша.
– Вы знали, что я приду?
– Ну, разумеется, – старик улыбнулся, показав хорошо сохранившиеся зубы. – Истэка боится этих мест, как кошка воды, за целый век он ни разу сюда не заявился, а теперь вдруг решил навестить свою родину? Нас это сразу насторожило.
Мартин промолчал, давая старцу продолжить. Монах уже понял, что попался в ловушку, и все, что он мог, это слушать. Наверняка за дверью этой комнаты уже стоял десяток инквизиторов с мечами и цепями, готовых схватить его.
– О чем он попросил у тебя? – мягко спросил старик.
– Он хочет получить исследования, связанные с летаргическим сном, – ответил монах.
– Что ж, это можно. Отнесешь ему копии, – кивнул странный священник. – Ну а ты? Чего хочешь ты?
– Не хотите ли вы сказать, что дадите мне то, о чем я попрошу? – Мартин усмехнулся, не выдержав. – Меня ведь упрячут в эти клетки, а потом передадут под суд, иначе быть не может!