Нелюдь стояла на залитой солнцем поляне, уставшая, как собака. Ее тело трясло от длинных перемещений по тени, она чувствовала себя едва живой, но слушала возмущенную ругань ошеломленного оборотня, и ощущала, как по телу разливается небывалая легкость. Пережитые страхи таяли, оседая на душе приятной терпкой горчинкой, и жизнь… жизнь с каждым мигом становилась все прекраснее.
Свист все никак не мог заткнуться: его нервная привычка.
Аленика подставила лицо утреннему солнцу и зажмурилась от удовольствия, замерев на несколько секунд.
Ей было двадцать лет, и она стащила королевскую корону прямо из-под носа церковников. Ни деньги, ни книги, ни даже украшения стоимостью больше сотни драконов не могли перебить чувство, возникшее от этой возмутительной кражи.
Через несколько дней после того утра они со Свистом стояли на одной из лесных полянок и метали новые кинжалы в стволы деревьев.
– Да кто так целится!?… Нет, это бесполезно! Я просто заберу их себе, ясно? Тебе они не нужны, еще порежешься!
– Так я их тебе и отдала! – фыркнула Аленика и метнула еще один в ствол напротив.
В этот раз, как и в прочие, она промазала, и кинжал полетел правее. Он врезался в другое дерево в ладони от лица ошалевшей лесной леннайки.
– С какого?…
Не двигаясь с места, она перевела недовольный взгляд с кинжала на парочку в центре поляны.
– О, здорово, Эл! – улыбнулся ей Свист.
– Это еще кто? – спросила лесная нелюдь, направившись к нему и к его новой подружке.
Аленика повернулась к гостье, показалась повязка на глазу.
– Заканчивала бы ты с метанием кинжалов, – посоветовала ей лесной леннай. – Свист, кто это чучело?
– Это? – оборотень указал на ушастую темную, которая с любопытством разглядывала дальнего сородича. – Это Ушастая. Ушастая, это Эл.
– Меня зовут Аленика, – представилась девушка, смотря на гостью.
Желтые раскосые глаза, угловатые брови, медовые волосы и загорелая кожа -чистокровная лесная нелюдь. Однако, одежда городская. Уж не из повстанцев ли она?
– Каэлира, – лесная коротко кивнула. Свои выводы насчет Аленики она тоже сделала. – Ну так что, до весны тут постоим? Я смерть как жрать хочу!
– Да ты всегда жрать хочешь! – усмехнулся Свист. – Хоть раз бы ко мне сытая пришла!…
Они двинулись к хижине, оборотень и его знакомая пошли впереди, а Аленика шагала за ними.
В хижине Свист заварил травы и велел Аленике заняться ужином. Пока она готовила, оборотень с гостьей делились новостями и обсуждали старых знакомых. Их, как выяснилось, было немало, и большая их часть принадлежала к повстанцам в Нейвере и Лиазгане.
Каэлира, впрочем, к ним не относились, она оказалась наемницей. Из услышанного Аленика решила, что леннайка работает на торговцев, и услуги, которые она оказывает, отнюдь не охрана имущества. К Свисту, как выяснилось, Каэлира заявилась, чтобы он сделал ей очередную татуировку: оказалось, лесник считался лучшим мастером на границе.
– О… новость! – вдруг воскликнула Каэлира, лежа на подстилке с голой спиной. Свист уже нанес временный рисунок, – это был сокол, расправивший крылья на лопатках, – и как раз закончил смешивать краски. – Очешуеешь! Прикинь, кто-то спер корону нашего славного королька прямо из церкви! Ни следа, церковники даже по ауре найти не могут. И по нашим тоже не слышно, хоть бы кто на черном рынке ее толкнул. Болд с ума сходит, хвост себе готов отгрызть от любопытства!
– Ахах, это ты сейчас очешуеешь, Эл!…
Ухмыляясь, Свист встал с настилки и направился к одному из своих ящиков. Леннай, удивленная его реакцией, поднялась и перевернулась, чтобы видеть, куда пошел оборотень. Ее грудь ничто больше не прикрывало.
Когда из сундука показалась корона, лицо нелюди вытянулось, а медовые глаза из миндалевидных стали круглыми.
– Да ладно!?… – выдавила она, вцепившись тонкими пальцами в символ власти. – Тебе ее на схрон дали!? Колись, кто это был!?
– Неа! Она моя. Ушастая подарила, – усмехнулся Свист. – Она у нас детская наставница. Не поладила с Клевором и, вот, на зло ему уперла у церковников корону.
– Да ты брешешь…
Леннай перевела изумленный взгляд со Свиста на Аленику, сидевшую на соседней лежанке и занятой чтением книги в черной обложке с вензелями.
– Сколько ей лет, шестнадцать!? Да она и конфету на рынке не украдет!
– Я тоже не верил, – кивнул оборотень, возвращаясь на подстилку. Все это время он не сводил глаз с груди Каэлиры и, заметив это, она снова легла на спину, положив корону перед собой. – Но потом сам видел: она прыгает в тень и ее словно нет. Любые двери открыты, не говоря уже про хранилища банков… кто ты у нас там, ушастая? Древний скахтьярн?
– Это правда? – леннай обернулась к девушке. Та отвлеклась от своего занятия и коротко кивнула.
– Детка, если это так… знаешь, я могла бы отвести тебя к Болду, – проговорила Каэлира. – Докажешь, что способная, попадешь к лучшим из лучших.
– У меня свои цели, – Аленика покачала головой. – Спасибо.