– Хах, знаешь, а я ведь готов в это поверить! – бард нервно почесал шею. – Я до сих пор не могу понять, как ты попала в тюрьму, будучи детской наставницей, и умудряешься избегать ее, живя на деньги из королевской казны… звучит как очередной анекдот про политику, на самом деле, хе-хе!
– Пообещай, что будешь писать мне, – вдруг попросила девушка. – Мне хотелось бы знать, как вы тут с Акивой.
– Конечно, это даже не обсуждается! – горячо воскликнул Есень. – Я буду отправлять письма с каждой почтой, и ты обязательно пиши нам!… Поверить не могу! Когда мы познакомились, ты не вылезала из умных книжек и была невиннее ягненка, а теперь терроризируешь бедных стражников и собралась на войну!
Через пару дней бард и Акива провожали Аленику в путь у южных ворот Нейвера. Девушка была одета в свой лучший наемничий костюм, за спиной тяжелая походная сумка со всем необходимым, а на глазу красовалась новенькая повязка из черного атласа.
– Я даже спрашивать не буду, что потянуло тебя туда, – вздохнул Акива, с грустью смотря на названную племянницу. Девчонка совершенно распустилась, делает, что вздумается! И откуда в ней это?… – Буду думать, что это единственный способ спрятаться от инквизиторов!
Аленика рассмеялась. Пару дней назад она оставила под корзинкой печенья записку, где прощалась со своими друзьями в пернатых накидках. Каково же было ее удивление, когда, вернувшись, она обнаружила на столе большой букет цветов и прощальные подарки! Один из инквизиторов даже сделал для нее оберег из белого пламени. В оставленной записке белые совы обещали следить за квартирой и спрашивали разрешения приводить туда девушек, потому что в ордене это запрещено. Аленика, разумеется, разрешила им и оставила ключи на столе.
– Да, дядюшка, все так, – проговорила девушка, обнимая рыжего леннайя и похлопывая его по плечу. – У меня нет врагов злее и свирепее, чем белые совы!
Обняв на прощание и Есеня, Аленика махнула им рукой и пустилась в путь. С наступлением ночи она скользнула в тень и к утру была уже у горной границы.
Здесь блеклая жесткая трава покрывала каменистые холмы, и сильный ветер, сгибающий к земле немногие хилые деревца, едва не сбивал с ног. Девушка стояла на возвышенности, и завороженно смотрела на незнакомые места, о которых столько слышала.
У горизонта виднеется горная гряда – та, что отделяет от остального мира орков и людей, на долгие годы сцепившихся в жестокой войне. Справа, если хорошенько присмотреться, в предрассветном тумане можно увидеть тень знаменитой Крепости-на-Перекрестке, а еще дальше за ней – темно-рыжую полосу зимних Лиазганских лесов. С запада Лиазган, с юга леннайи, с севера орки. Про это место говорили, что оно обречено на войну, а каждый, кто выйдет за стены местных крепостей, обречен стать воином.
С этого места и начнется ее история.
Аленика теснее застегнула свою походную куртку и, спрятав нос под теплым шарфом, устроилась на холме, ждать своего проводника. В ожидании она разглядывала раскинувшийся перед пейзаж в блеклом утреннем свете.
Из газет девушка знала, что восставших леннайев Лиазган благополучно выгнал в Нейвер, где они и заняли крепость на границе. Лесные тогда решили договориться с орками и объединиться против людей. Из писем в церковь и Сторожевую Башню Аленика выяснила, что им это удалось, но две расы так и не смогли встретиться: власти Нейвера вовремя приложили все усилия, чтобы выгнать нелюдей из крепости в окрестные леса. Поговаривают, это была настоящая бойня, и лесных полегла едва ли не половина. Решающим фактором в той битве стал отряд хорошо обученных темных магов, хотя одному Клевору известно, откуда такой нашелся в самой религиозной стране на материке.
Так или иначе, договор между леннайями и орками существовал, но единственный путь через Первую горную гряду, где не велись боевые действия, находился под защитой крепости. Потеряв его, лесные не могли объединиться с союзниками, а орки не желали оставлять добытые с таким трудом территории с богатыми шахтами. Теперь яркоглазые жили в пустующих лесах, изредка нападая на караваны торговцев и деревни вокруг. Они ждали только случая, который, всем было ясно, мог так и не представиться.
Глядя на умиротворенные пустые холмы, Аленика с трудом верила, что все это происходило здесь, в таком пустынном месте.
Ее размышления прервали тихие шаги за спиной, в нос ударил знакомый волчий запах.
– Равва!
Обернувшись, Аленика увидела шагающего из-под сени деревьев Свиста с верной волчицей. Заметив старую знакомую, Равва качнула хвостом – знак особого расположения.
– Девочка!…
Нелюдь обняла мохнатую шею и потрепала косматые уши волчицы. Та не ластилась, но позволяла гладить себя.
– А меня обнять? – осклабился Свист, распахивая объятия.
Засмеявшись, Аленика влетела ему в руки и повисла на шее.
– Рада тебя видеть! – искренне сказала она, чмокнув его в колючую щеку.
Свист стал единственным другом, которому она могла рассказать обо всем, начиная с подлянок в воровских кругах и заканчивая подробностями ее расследования. Это он сделал ей татуировку на весь бок и помог проколоть уши.