– Лесные братья из Лиазгана, – ответил охотник. – Это было полтора года назад, путь занял у меня слишком много времени.
– Неужели ближе никого из охотников не было? Такая даль!
– Наш орден ветшает. Охотники уже не нужны, ремесло забывается, – печально сообщил леннай. – Нас осталось совсем мало.
После еды Свист подсказал нелюдю, как добраться до лесных сородичей. Новый друг махнул оборотню на прощание рукой и стал спускаться с холмов, его ждал укрывшийся за крепостью лагеря повстанцев. Примерно через час после этого проснулась Аленика.
Когда Свист рассказал ей о встрече, девушка нахмурилась. Они сидели у костра, в котелке в травах и вине тушился заяц, которого принесла Равва.
– Я знала, что они придут за мной, – сказала Аленика, сверкнув изумрудным глазом. Узнав, что охотник так близко, она впервые ощутила, как ее клятва обретает плоть, словно судьба берет ее за руку и ведет к задуманному. – Ты должен был разбудить меня!…
– Я не ввязываюсь, – напомнил Свист. – Большая часть моих знакомых мечтает прибить друг друга, но я не принимаю ничью сторону. Никогда.
– Но ты ведь сказал мне о нем!
– Сказал, потому что ты мне важнее, чем этот хрен с другого материка. Но это не значит, что я хочу видеть, как ты пришьешь его у меня на глазах! Я сегодня на такое духовно не настраивался.
Возразить на это девушке было нечего, она знала о его принципах и уважала их. Когда же пыл угас, она даже испытала благодарность за то, что он помог ей избежать этой встречи. Она знала, что за ней придут, но не так рано – она еще не готова выступить против своих врагов.
– Интересно, откуда лесные узнали обо мне? – проговорила Аленика, когда Свист вручил ей миску с ароматным мясом. – Я ведь была в другой части страны, вряд ли сюда попадают газеты, где было бы написано о моих кражах. Лесные могли догадаться только по ним.
– Я не знаю, – Свист пожал плечами и приложился к фляге. Заметив заинтересованный взгляд нелюди, он нехотя поделился с ней ее же вином.
– Ого, наконец-то у тебя появился вкус! – воскликнула та, отпив. – Хотя хранить такую вещь в походной фляге, конечно, та еще затея…
– Рад, что ты оценила, – улыбнулся оборотень. – Выбирал специально для тебя.
– Мое любимое, – кивнула Аленика, улыбнувшись. Ее изумрудный глаз заблестел от удовольствия.
– И зачем тебе эта повязка? – спросил Свист, рассматривая лицо девушки. Когда так улыбалась, она выглядела совсем девчонкой, и эта повязка со шрамом… хотелось убрать их, смахнуть рукой, как дурацкий грим, чтобы открылось прежнее лицо, настоящее. – Давно бы нашла хорошего лекаря, за твои деньги он бы тебе третий глаз вырастил.
Нелюдь рассмеялась, не столько над его шуткой, сколько над грустной миной лесник. Так на нее смотрели только старые друзья, и то все реже.
– Ну, третий мне пока ни к чему! – проговорила она, вновь взглянув на оборотня. – Есть вещи, которые мне нужно помнить, Свист. К тому же, мне так удобнее.
В этом была часть правды: Аленика, как и любой скахтьярн, мгновенно слепла от ярких вспышек, даже от собственных заклинаний в сумерках. А со слепотой она теряла связь с тенями, что при ее образе жизни было равносильно смертельной опасности. Ее правый глаз различал лишь свет и тьму, а повязка защищала его от вспышек, так что, даже если слепла на зрячий глаз, девушка могла стянуть повязку и скрыться в тенях. Эта нехитрая уловка уже дважды спасла ей жизнь.
Свист хотел спросить ее еще о чем-то, – он точно помнил, что хотел спросить о чем-то важном, – но звонкий смех вытеснил из его головы все мысли. Не отдавая себе в этом отчета, он не сводил глаз с нелюди, с красивых блестящих волос, белой кожи и губ ежевичного оттенка. Он говорил что-то, – потом не мог вспомнить ни слова, – она смеялась, фляга пустела, а сидеть у огня становилось все теплее.
Очень быстро на холм опустилась темнота, и тогда наваждение внезапно кончилось. Аленика попрощалась с оборотнем, быстро собрала вещи и скользнула в тень, словно и не было.
Стоило ей исчезнуть, Свит почувствовал себя так, как будто он остался один в темном доме и только что погасла единственная свеча. Мысли прояснились, и он вспомнил, что хотел спросить о странных словах леннайя про это «порабощение душ», но теперь было уже поздно. Нехорошее чувство заскреблось в душе оборотне, но он отбросил его подальше, напомнив себе, что его это все не касается.
***
Железное нагорье встречало новый день. Утро только занималось, но глаза нещадно щипало светом, отражающемся от светлой породы. Он вытравил в округе все тени, но тепла не давал, потому среди скал и холмов, разделенных редкими пустынными переходами для машин, стоял истинно зимний холод.
Аленика шагала под ненавистным солнцем, поднимаясь на высоту. Ступни ныли от камней, попадающимся под новые сапоги, спина задубела от тяжелых сумок, а рубашка под курткой промокла от пота и неприятно липла к коже. Мысли об уютной квартирке с ванной и душем, с полной кладовой еды и шелковой постелью вызывали печальную ностальгию.