– О, я сражен! – издевательски воскликнул он, играя с заклинанием мальчика. – Истинная древняя магия, смертельная для всего живого! Где здесь ближайший охотник за скахтьярнами!? – Истэка крикнул это в окружающий полянку лес. – Скорее сюда, а то тут есть один совершенно бездарный повелитель теней! Быстрее убейте его, пока он не опозорил свою расу!
Разозлившись, Кенри зарычал и отправил в колдуна новую стрелу, он почти что не думал, когда плел ее, все, чего он хотел, это хоть разок попасть в надменную рыжую морду.
– А вот это уже лучше! – одобрительно крикнул Демонтин, поймав и это заклинание. Сфера в его руках стала темнее. – Попробуешь снова?
Кенри вскинул руки, но магия не пришла на зов. Опять.
Застонав от отчаяния, маленький нелюдь пнул ногой траву и в ярости ударил себя по бедрам. Его кружево иссякло – хватило только на четыре слабенькие стрелы.
– Я пуст, как фестивальный бочонок, будь ты проклят! – крикнул он.
Истэка весело рассмеялся, тряхнув рыжими волосами. Этот мальчик быстро учился чему бы то ни было – даже быстрее, чем нужно.
– Но ведь в этот раз одно заклинание получилось неплохо, а? – спросил колдун, ободряюще смотря на ребенка. – У тебя нет такой роскоши, как кривые плетения, тебе дорога каждая капля. Научишься плести из тонких нитей – тогда не будешь иссякать так быстро.
– Ха, тебе легко говорить! – раздраженно ответил Кенри, глядя на своего наставника, который забавы ради продолжал играть со сферой, растягивал ее и сжимал, вслушиваясь в будоражащие ощущения от силы скахтьярнов, губительной для всего живого. – У тебя кружево почти бесконечное!
– И я не трачу зря ни сильфа, – заметил Истэка, улыбаясь в усы.
Он поднял руки, и сфера, парящая между ладонями, стала быстро вращаться, рассыпая вокруг темные искры. Кенри приготовился. Из смерча вырвалась стрела и устремилась прямо в ребенка, но тот сумел вовремя поймать ее. Часть энергии при этом расплескалась, но того, что осталось, вполне должно было хватить для того, чтобы Кенри мог потренироваться плести заклинания.
Этот фокус с магией, похожий на игру в перекидывание мяча, был единственным способом научить ребенка обращаться со своими силами как следует.
Кенри закончил плетение, но стрела вырвалась из его пальцев раньше времени и улетела в траву. В месте, куда ударила молния, образовался ровный черный круг. Точно такие же круги усеивали всю тренировочную поляну, и некоторым из них исполнилось уже полтора года: земля после темной магии восстанавливалась долго.
Истэка собрался отправить Кенри очередную порцию магии, но тут в груди мага раздался неприятный хруст. Сосредоточение рухнуло, темная магия рассеялась, обратившись в легкий сквозняк. Затем, – спустя целую секунду, – возникла боль.
– Истэка!!! – завопил мальчик, бросившись к своему учителю, но тот сделал шаг назад и выставил вперед руку, останавливая его.
– В тень! – крикнул колдун, пошатнувшись. Из его груди торчала длинная стрела, рубашка вокруг древка стремительно пропитывалась кровью. – Живо в тень, Кенри!!!
Мальчик не стал спорить, развернувшись в прыжке, он со всех ног побежал к лесу, чтобы исчезнуть в спасительном полумраке.
Истэка, инстинктивно прижимая руку к ране, обернулся, чтобы посмотреть, откуда стреляли, но в ту же секунду вторая стрела вонзилась чуть ниже первой. От удара маг не устоял на месте и упал на колени. Его сердце было насажено на два древка, словно кусок мяса на вертела.
Из леса показался стрелок, он приближался к Истэке, держа лук с третьей стрелой наготове. Синие одежды, словно оплетающие тело гигантские листья, – светлый леннай из Татяхе. Его ноги бесшумно касались земли, он подбирался к подстреленной жертве, не теряя бдительности.
Последний охотник на скахтьярнов собирался сделать то, зачем прибыл с другого конца света.
– Все кончено, – проговорил он, остановившись над задыхающимся колдуном.
«Этот не похож на остальных», – подумал леннай. – «Должно быть, обрезал уши, перекрасил волосы и глаза с помощью магии, – жалкая попытка скрыть свое истинное происхождение, особенно после того, как пустил в ребенка темную сферу самой смерти!»
Лесные братья так и говорили: он приходит на поляну, осыпает землю мертвой магией, и в местах, куда она попадает, трава перестает расти. Без сомнений, это были происки последнего древнего, не пожелавшего запереть внутри свою порочную силу.
Сердце охотника взволнованно билось. Он, последний из своего ордена, сейчас убьет последнего из скахтьярнов, – этот точно последний! И тогда великая битва, которую начали его далекие предки, наконец, завершится. Охотники победят.
Истэка был еще жив, он смотрел на леннайя, и в его сознании эхом проносились все мысли нелюдя.
– Ты сейчас умрешь, – сказал охотник. Он отбросил лук в сторону и достал с пояса серебряный нож. Фиолетовые глаза сияли решимостью и свойственным леннайям чувством собственного героизма. – Я, Линги Отко Наири, последний из охотников, убью тебя, последнего из скахтьярнов, и положу конец вашему существованию!
– Поистине великое событие! – проговорил Истэка и его белые глаза озарило злобное веселье.