– Вы свободны, какое-то время я сам за ним послежу, – сказал маг, коротко кивнул изумленным охранникам.
Они проводили его пораженными взглядами, а после, переглянувшись, разошлись по своим делам.
Демонтин вернулся в гробницы и там разместил леннайя на кресле с наручниками – Ванд привез такое специально для опытов над живыми. Надежно сцепив ремнями тело пленного, Истэка расположил кресло так, чтобы Линги отлично видел, где оказался. После колдун снял с него паралич и отошел на несколько шагов назад.
– Я ничего тебе не скажу, – тут же заявил леннай. – Что бы ты со мной ни делал!
– И пытать тебя, надо понимать, бессмысленно? – получив взгляд, полный ненависти, Истэка удовлетворенно кивнул. – Что ж, тогда я продолжу работать. Захочешь есть или по нужде – не стесняйся, говори.
С этими словами колдун уселся за один из столов, повернувшись к леннайю спиной, и сделал вид, что читает книгу. Вскоре в гробницу снова заявился Кенри, ребенок принялся приставать к охотнику с дурацкими детскими вопросами, и тогда началось самое интересное.
– А тебя когда-нибудь до сих пор пытали?
Молчание.
– Тебе страшно? Тебе же могут отрезать все что угодно!
Леннай не реагировал.
– Кенри, зачем ты его пугаешь? – недовольно спросил Истэка. – Он же так никогда не заговорит.
– О, я думал, это и есть наш план, – неловко ответил ребенок.
Кенри отошел от охотника и стал ждать. Но пытки все не начинались, Демонтин выглядел ужасно занятым какой-то умной книжкой, и тогда ребенок решил развлечься тем, что принялся описывать пленному гробницу. Он рассказывал о мумиях, о книгах, о том, зачем в крепости собрались несколько сотен лунных полукровок, и о том, как он сам хочет стать настоящим повелителем теней и помочь Истэке возродить его расу.
Леннай молчал. Он смотрел на девятилетнего мальчика, как на молодое чудовище, которое, несмотря на юность и слабость, стоило убить еще при рождении, и стискивал челюсти от охватывающих его чувств. Он, последний охотник, попал в рассадник нечисти, дремлющий улей, который вот-вот проснется! Если Линги погибнет здесь, его ремесло погибнет вместе с ним, а сотни кровожадных монстров останутся убивать.
В голове леннайя проносилось все, что он знал о повелителях, отчаяние рождало яркие отчетливые образы, которые оживали в лице насмешливого ребенка.
Истэка, чье сознание с самого начала было настроено на мысли нелюдя, считывал каждую мелочь и мгновенно переносил все в записи – книга, которую он якобы читал, была пустым дневником. Теперь его страницы сами собой перелистывались, покрываясь записями и схематичными рисунками.
К моменту, когда леннай не выдержал и попросил Кенри отстать от него, – истощенный мозг больше не мог выносить напряжения, – у Истэки набралось пятьдесят страниц. Треть из того, что там оказалось, подтверждало или опровергало старые догадки, и две трети представляли собой абсолютно новую информацию. Этот день принес больше пользы, чем два года исследований! Истэка был несказанно рад, что не убил сгоряча посмевшего выстрелить в него нелюдя.
– Ты очень помог мне, – заявил маг, подойдя в конце дня к своему пленнику. Колдун выглядел сильно уставшим, но его глаза сияли. – Думаю, когда все закончится, я даже оставлю тебя в живых, Линги Отко Наири!
– Ты не знаешь, что делаешь, маг, – холодно проговорил охотник. – Ты воскрешаешь само зло.
– Само зло, друг мой, сидит на небе и зовет себя богом, а я всего лишь ученый, который пытается вернуть к жизни вырезанных, словно стадо овец, скахтьярнов, – возразил Истэка с мягкой улыбкой. – Пойдем, отведем тебя в камеру, а завтра продолжим.
– А когда ты уже будешь его пытать? – спросил Кенри. Он уже догадывался, что Демонтин вновь схитрил, но все еще надеялся на какое-нибудь будоражащее кровь зрелище.
Закатив глаза, маг щелкнул пальцами и в живот пленного с яркой вспышкой впиталась молния. Тот скорчился от боли и обжег мага ненавидящим взглядом.
На этом пытки закончились. Кенри был разочарован.
В армии Аленика скучала. В Железном нагорье уже лет двадцать никто не муштровал новобранцев, заставляя их выполнять бестолковые поручения, пока не выработается собачье повиновение. Чтобы стать частью нейверской армии, не нужно было знать команды, уметь маршировать, многие из пришедших не умели даже как следует взяться за палку. Выделять средства на обучение новобранцев прекратили уже спустя первое десятилетие, военное образование получали лишь офицеры. Остальным всему необходимому предстояло научиться на поле боя или, в лучшем случае, за пару часов до того, как окажутся на нем.