Когда узкий тоннель вдруг кончился и пространство вокруг расширилось, Аленика выпрыгнула в мир живых, держа спутников за руки. Они втроем повалились на землю под клубами горячего дыма и пыли – последний вздох обрушившихся шахт.
Кашляя, нелюдь поднялась на грязной земле и застонала, схватившись за голову: двое ее теней погибли, и это отдалось мучительной болью в сознании.
– Что с тобой? – спросил Эмбер, подползая к нелюди. – Ранена?
– Н-нет, – процедила та, чувствую, как ее переполняет злость.
– Нужно убраться отсюда, и быстро, – сказал капитан, с трудом поднимаясь с земли. Он был ранен, и шел неровно, но эту проблему они решат позже.
Спасенная пленница осталась сидеть там, где ее выкинуло из темноты, и тряслась от страха вместо того, чтобы хотя бы отползти подальше от шахт и ядовитого дыма.
Аленика сказала ей на древнем, что все кончено и они должны уйти в безопасное место, тогда девица поднялась, – теперь нелюдь видела, что это в самом деле была девочка, – и протянула скахтьярну руку. Нелюдь взяла ее и повела спасенную к их лагерю.
Сил на прыжки через тени у нее больше не было, и они поплелись пешком, надеясь, что все орки, какие были в округ, остались в шахте. Удача им улыбнулась.
Через три четверти часа они уже сидели в пещере и грелись у магического огня. Капитан сидел в пещере, куртка была наброшена на плечи, рубашка порезана на лоскуты, которыми он перевязал себе грудь, плечо и ногу. Ткань пропитала кровь.
Аленика отделалась синяком на запястье, к ее зачарованной одежде даже пыль не пристала. Однако внутри… она все еще не могла поверить, что эта затея обошлась без последствий.
Тем временем спасенная пленница скинула капюшон и протянула к костру тонкие белые руки. Девочка успокоилась при виде пламени и улыбалась ему, как ребенок, играя пальцами с прозрачными языками.
Радужка глаз, не оставляющая белков, имела ярко бирюзовый оттенок. Сквозь ее грязные белые волосы торчали тонкие зубья небольших рогов, самые короткие из которых начинались на лбу, а самые длинные кончились над затылком. Хотя и напоминали корону, они двигались вместе с мышцами лица красавицы, что производило даже более жуткое впечатление, чем живущие своей жизнью уши Аленики. Из-под грязной рубахи у ног девушки подергивался тонкий белый хвостик с кисточкой.
Нелюдь взглянула на Эмбера, чтобы увидеть его реакцию на их добычу, и была вознаграждена: капитан смотрел на девчонку так, словно перед ним сидел сам Клевор, спустившийся с поднебесья.
– Кто она такая? – спросил воин, вопросительно взглянув на спутницу.
– Ты спрашиваешь у меня, потому что я нелюдь? – она усмехнулась.
– Нет… то есть… я не знаю, я подумал, ты знаешь.
– Она дракон, Эмбер.
Аленика тронула незнакомку за плечо и спросила ее на древнем.
– Как тебя зовут?
– Мое имя Исавелла, – ответила та, улыбаясь своей спасительнице. На вид ей было лет пятнадцать.
– Ее зовут Исавелла, – перевела Аленика. – Как орки тебя поймали? Как заставили напасть на людей?
Лицо девчушки переменилось, она расстроилась, но все же рассказала свою историю, помогая себе жестами и звуками, каких Эмбер до сих пор даже представить не мог в человеческом горле.
Воин переводил взгляд с одной девушки на другую. Они переговаривались на своем шелестящем языке, и клыки у обеих придавали ему особый акцент, – тот акцент, которого годами добавились человеческие профессора в академиях. Эмбер не понимал ни слова, но разговор двух по-своему прекрасных нелюдей его завораживал.
Наконец, Аленика кивнула, ей все стало ясно, и тогда она повернулась к своему напарнику, чтобы повторить рассказ. История оказалась не из простых.
Исавелла никогда не жгла людей, она еще слишком молода и пламя не пришло к ней. Они с матерью недавно попали в это место и поселились среди скал, в пещере на самой высоте. Мать учила ее охотиться на горных коз, все было чудесно, но потом оказалось, что стадо принадлежало оркам. Они отравили коз, и драконицы, сожрав одну из них, заснули. Исавеллу, которая была намного меньше своей матери, унесли в шахты, откуда она не смогла бы выбраться, не обернувшись человеком. Но когда Исавелла приняла человеческий облик, ее связали и заковали в цепи. Орки пригрозили матери дракону, что обрушат шахты, если та не подчинится, но обещали отпустить ее дочь, как только война закончится. Драконице-матери пришлось поверить им на слово.
– Она хочет вернуться к матери, – закончила Аленика. – Когда увидит, что ее дочь свободна, та перестанет подчиняться оркам. Но Исавелла не может обернуться во вторую ипостась и улететь, тогда ее рана на ноге растянется.
– Вот, значит, как…
На этом они решили прервать поток открытий. Ночь выдалась непростой и всем троим требовался отдых.
На следующий день Аленика встала позже остальных. Полдень встретил ее страшной головной болью, сухостью во рту и нытьем в пустом желудке. Жизнь казалась отвратительной, но из всех троих она единственная была способна ходить и охотиться, так что пропитанием пришлось заниматься именно ей.