Эмбер, как самый умный, стал объяснять дикой нелюди, как поймать горных сусликов, но Аленика даже слушать его не стала. Марать руки и пачкать одежду в пыли? Нет уж! Она отправилась обратно к шахтам и хорошенько обыскала все вокруг. Стоял день, солнце попрятало тени, но нелюди было все равно: им нужна была еда и лекарства, и, если хоть один орк ей сейчас попадется, она с большим удовольствием размозжит его череп заклинанием!
Видимо, в этот день судьба берегла серокожих, потому что ни один Аленике так и не попался. Похоже, всех местных вчера завалило в шахте.
Зато обнаружилась небольшая хижина, она находилась примерно в часе пути от шахт, видимо, стоянка орчьего пастуха. Там нашелся котелок, сухие припасы и высушенные лекарственные трав, предназначенные скорее для раненых коз, а не для людей и драконов. Что ж, чем богаты… Помимо трав Аленика отыскала пару бутылей орчьего самогона, а это уже что-то.
Когда Аленика вернулась в пещеру, двое отлично проводили время.
Исавелла, чья протертая кандалами нога была тщательно перевязана остатками рубашки Эмбера, слушала, как воин поет ей армейские частушки, и восторженно хлопала в ладоши.
– Если бы ее мать узнала, какие слова ты позволяешь себе при ее дочурке… – криво улыбнулась нелюдь, сгружая свою добычу на землю.
– Не будь занудой! Ей, кажется, нравится, – заметил Эмбер, глядя на восторженные бирюзовые глаза девочки. Он затянул очередную непристойность, но так задорно, что об истинном смысле песенки не зная языка догадаться было невозможно.
Это она-то зануда? Аленика возмущенно фыркнула. Да она знает частушки и пожестче! Но вот только наследнице древнейшего рода не пристало так выражаться, и потому она не станет.
Они пообедали кашей неизвестного происхождения с кусочками сушеного мяса неизвестного происхождения, после чего Аленика с Эмбером опробовали найденный самогон – ради дезинфекции, конечно. Драконице тоже дали, но чуть-чуть.
После обеда скахтьярн завалилась спать, и Эмбер последовал ее примеру, а когда проснулся, увидел, что драконицы нет в пещере.
Испугавшись за их подопечную, воин поковылял наружу, но почти сразу же увидел беглянку: Исавелла сидела на краю одного из камней у обрыва и смотрела на звезды. Она разглядывала их так внимательно, с таким интересом переводила взгляд от одного края неба на другой, что не заметила, как Эмбер уселся рядом.
Исавелла удивленно обернулась на него, но он не стал ничего говорить, – все равно она бы не поняла, – только улыбнулся и пожал плечами. Молодая драконица улыбнулась в ответ и указала на небо, показывая свое любимое созвездие. Заметив его, воин нарисовал в пыли кролика с большими ушами. Исавелла захихикала, она нарисовала рядом с кроликом дракона с большими крыльями. Капитан озадаченно почесал затылок и смущенно улыбнулся. Такого созвездия он не знал.
Она показывала ему другие звезды, рассказывала их истории, рисуя в пыли или помогая себе жестами. Оказалось, драконы многое знают о небе.
Когда Аленика проснулась и пошла искать своих спутников, двое разговаривали уже несколько часов. Они прекрасно понимали друг друга без единого слова, смеялись над чем-то своим, ей непонятным. Сердце нелюди обожгла ревность, и она не стала им показываться, вместо этого пошла подальше в ночной мрак, дрессировать теней.
– Уши его, значит, смутили, а рога и хвост – пожалуйста? – ворчала Аленика, не отдавая себе отчета в том, что целится в камень заклинанием и представляет кое-чье сердце. – Что вообще у него в голове!?
Всю оставшуюся ночь она пыталась научить теней охотиться, но те лишь до смерти перепугали колонию горных сусликов, не принеся хозяйке ничего, кроме злости и разочарования.
Они провели в пещере несколько дней. Рана на ноге Исавеллы постепенно затягивалась, а вот Эмберу внезапно стало хуже. Его загорелая кожа приобрела землистый оттенок, под глазами запали темные круги, но он был неизменно весел, и потому его состояние обнаружилось слишком поздно.
Охоту и сбор воды нелюдь взяла на себя, она хотела научить своих питомцев заниматься подобными пустяками, и Эмбер из-за того, что почти все время проводил сидя в пещере, сам не осознавал, насколько плохи стали его раны.
Страшная правда выяснилась только через четыре дня после вылазки в шахту, когда Исавелла была уже почти здорова. Одним утром Эмбер поднялся, чтобы добраться до ручья и умыться, и вдруг упал. Он напугал драконицу, та разбудила спящую нелюдь и Аленика пристально всмотрелась в ауру капитана.
Она не была лекарем и понятия не имела, что и куда нужно прикладывать, если живот вспорол орчий топор. Однако она много читала о кружевах и по его состоянию смогла бы сказать, какие органы повреждены.
То, что она увидела в кружеве Эмбера, ей не понравилось.
– Нужно к людям, – сказала она, серьезно взглянув на воина. – Ты умрешь, если тебе не помогут.
Затем ей пришлось объяснить все Исавелле.
– Тебе нельзя в тень, если хочешь поправиться, – объяснила нелюдь, глядя на драконицу. – Я не успею доставить Эмбера к врачам, если ты останешься с нами, понимаешь? Он погибнет. Тебе пора вернуться к матери.