– Мама, – протянула Исавелла, потянув драконицу за руку. – Мама, он там… Мама, я уверена! Пожалуйста!
– Он тоже скахтьярн? – спросила та, повернувшись к дочери.
– Нет! – воскликнула Исавелла. – О, нет! Он человек, самый лучший из них! Скорее, времени так мало!…
Мать раздраженно прикрыла глаза, но дочь все не унималась. Исавелла умоляла ее, не прекращая тянула к пещере, и в конце концов драконица пошла за ней. Они направились внутрь, и Аленика последовала за ними.
Когда мать Исавеллы встала над спящим Эмбером, ее янтарные глаза блеснули в свете магического пламени. Молодая драконица опустилась возле воина, она попробовала разбудить его, осторожно тронув за плечо, но это не дало никакого эффекта. Тогда Исавелла позвала его, и Эмбер все-таки очнулся.
С трудом раскрыв слипающиеся от гноя глаза, он разглядел над собой обнаженную женщину рогами. Он заставил себя сесть, подняв тело руками, и уперся спиной в свод пещеры.
– Хорошо, – только и сказала драконица, заглянув в светлые глаза воина. Она говорила с дочерью. – Я разрешаю тебе.
Отблагодарив мать, Исавелла взглянула на Эмбера. Тот посмотрел на нее, и на его лице отразилась радость от встречи: он не понимал, что происходит, но драконица снова была рядом, и этого было достаточно, чтобы воин почувствовал себя счастливым, хотя и был так близок к смерти.
– Переведи ему то, что я скажу, – попросила Исавелла, обратившись к стоящей рядом с ними Аленике. Та кивнула. – Эмбер, я выбираю тебя. Я выбираю тебя своим мужем. Ты хочешь этого?
Когда нелюдь перевела ему, землистые щеки капитана тронул румянец. Он посмотрел на сидящую перед ним девушку и кивнул, даже не задумавшись. Исавелла засияла.
– Тогда отныне ты принадлежишь мне, а я тебе! – сказала она.
С этими словами Исавелла прижалась к губам воина. Эмбер поднял ослабевшую руку и положил ее на спину девушки, погладил ее волосы, провел большим пальцем по ее щеке. Из взгляды снова встретились, оба были совершенно счастливы.
Отстранившись от возлюбленного, Исавелла сняла со своей шеи серебряный медальон и надела его на Эмбера.
– Я не могу остаться с тобой, – сказала она. – Я еще слишком молода, мне нужно найти свое пламя, но ты должен отыскать меня через семь лет. Ты найдешь меня, я знаю!
– Теперь идем, Исавелла, – пророкотала женщина. Ее лицо не было богато на эмоции, но Аленика догадывалась, что ее происходящее, мягко говоря, не радует.
Юная драконица поднялась с колен и вышла из пещеры, идя спиной вперед, чтобы смотреть на своего любимого.
– Обязательно найди меня! – крикнула она напоследок. – Я буду ждать тебя, буду ждать всю жизнь, если потребуется!
Ее мать обернулась драконом и взмыла в воздух, Исавелла последовала за ней. Небо озарила вспышка голубого пламени, и оба дракона исчезли в ней без следа.
По горам, раскинувшимся перед пещерой, разлилась тишина. Только ветер свистел в далеких вершинах, да далеко-далеко были слышны залпы человеческих орудий.
Аленика взглянула на Эмбера. Она посмотрела на него, затем на его кружево. «Древней леннайской» магии не существовало, но, может, древняя магия драконов все же есть на свете? Чудо было бы сейчас очень кстати.
Девушка улыбнулась, однако один уголок ее губ потянула вниз судорога. Произошедшее только что было столь прекрасно, что она почти поверила… однако зря.
– Вот ты и женился, – произнесла она, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сморгнуть слезы: этот сказочный дурак погибнет, но хотя бы погибнет счастливым. – Поздравляю!
Капитан не ответил, он смотрел на небо, сжимая в руках подаренный медальон.
– Нам пора, Эмбер, – сказала нелюдь, справившись со своими чувствами. – Уже достаточно темно.
Капитан рассеяно кивнул, это и были все необходимые сборы.
Взяв его за руки, Аленика скользнула в тень и стремглав понеслась сквозь пыль и камень в сторону уцелевшего нейверского лагеря. Она знала, что не успеет вовремя, и все же летела по ночной темноте со скоростью пущенной стрелы. Эти последние усилия – все, что она могла сделать для него.
– Отец Мартин!…
Оклик из-за спины заставил монаха раздраженно поморщиться.
«Отец Мартин, отец Мартин, отец Мартин!»
Только это он и слышал в последние годы, и, честно говоря, собственное имя уже не вызывало в нем ничего, кроме усталой ненависти ко всему живому. Нельзя было просто пройти по коридору и не выслушать с десяток проблем, которые без его участия почему-то никогда не разрешались…
– Да? – спросил монах, медленно обернувшись.