По коридорам храма, холодным и тихим, к нему спешил один из послушников. Тщедушный хилый юноша с гладким, как скорлупа, подбородком и бледной порослью на голове. Представители старшего духовенства выделяли его среди соратников за прилежность и подхалимство, но Мартину он никогда не нравился. Если говорить честно, ему вообще никто не нравился.
– Митрополит Карлос хочет вас видеть, – сказал парень, подойдя к ишимерцу. Он был ниже на две голову и в два раза тоньше, потому всегда немного робел вблизи одного из самых мрачных и загадочных монахов Церкви. – Он сказал, это срочно.
– Час назад началось время, выделенное мне самим патриархом, – проговорил Мартин, с трудом скрывая нарастающее раздражение. Всем в церкви было известно о его проблемах с сердцем, из-за которых ему стоило проводить неменьше половины недели в покое и медитациях. – Что же такое важное могло понадобиться отцу Карлосу, что он задерживает меня?
– Патриарх умер, отец, – пролепетал юноша. Черные глаза Мартина расширились. – Он умер вчера вечером, но до материка новость дошла только что.
– И что же хочет от меня митрополит Карлос? – спросил Мартин спустя несколько секунд молчания.
– Я не знаю, но он выглядел… недобро.
Монах фыркнул.
Недобро!
Карлос был его злейшим врагом, он презирал все, чем Мартин занимался, всех его подножек и не счесть. Если бы не покровительство патриарха, дело Мартина давно бы закрыли стараниями Карлоса, а самого его вышвырнули бы вон из лона Церкви, как богохульника.
– Хорошо, – сказал Мартин и пошел в сторону коридора, ведущего к лестнице наверх. Там располагался кабинет митрополита.
Юноша двинулся следом, но монах велел ему идти по своим делам. Испуганно кивнув, послушник испарился, а Мартин благополучно развернулся и пошел, куда собирался до этой встречи. Только теперь он шагал быстро и бесшумно.
Когда Мартин прибыл на материк, убитый горем и ободранный уличными ворами до нитки, церковь была единственным местом, где он мог бы жить, оставаясь человеком. Патриарх, старик, которого он встретил еще во времена странствий, помнил о нем все те годы, и когда Мартин написал ему с просьбой о помощи, тот сделал все, чтобы самые смелые идеи безбожного монаха воплотились в жизнь.
Патриарх видел дальше, чем остальные священнослужители. Если они слепо поклонялись Клевору и другим богам, раболепствовали перед ними в надежде на покровительство, то патриарх следил за пантеоном, изучал его, и в конце концов пришел к выводу, что он становится опасен, как только может быть опасно существо, чье могущество стремится к бесконечности. Он видел, во что превращается мир, во что его превращает религия и растущее влияние бога справедливости, видел, как чахнут другие боги, как утрачивается равновесие. Потому, когда патриарх узнал о Мартине, монахе, которому удалось обрести святое пламя без помощи поднебесных, он принял решение во что бы то ни стало использовать эти силы. Пламя, которое не зависело бы от прихоти бога, станет путем к свободе земли от поднебесья, и потому патриарх велел Мартину основать собственное учение. Как некогда менял самого себя, Мартин пробовал менять тела молодых инквизиторов. Кто-то переживал эти опыты, кто-то нет, и с годами количество погибающих не уменьшилось, но способности, которые обретали «искусственные» святые воины были поразительны, они не только повторяли способности, дарованные Клевором, но и расширяли их.
Другие священнослужители протестовали, их приводили в ужас опыты над людьми, они видели в них лишь бесполезное убийство молодых людей, но еще больше они боялись того, что церковь наполнят монахи и инквизиторы куда более могущественные, чем они сами. Сил Клевора не хватало на всех, он выделял лишь избранных, в то время как Мартин мог обратить в святого воина любого бродягу – если только у того достаточно крепкое кружево. Само имя черного монаха, – так его прозвали враги, – ассоциировалось с дьявольским началом, с грехом и пороком, однако избавить от ишимерца, которому покровительствовал сам патриарх, не удавалось.
На его совести лежали сотни искалеченных юношей, от его веществ в горах гибли солдаты, которые по дурости соглашались на опыты. Новый проект монаха, связанный с некоей древней расой, поставил под удар само доброе имя церкви Святейшего Клевора. Каким образом Мартин получает информацию и как именно управляет делами, которых не должен касаться ни один священнослужитель, – это был главный вопрос, мучающий его врагов. В конце концов они выяснили, что за него все делал талантливый приспешник, живущий в миру. Карлос тратил множество сил и денег на то, чтобы поймать некоего Серого Ворона, – если бы наемник заговорил на священном суде, удалось бы доказать, что Мартин преступает куда больше, чем ему дозволяет даже патриарх. Но каждый раз, когда люди Карлоса нападали на след Ворон, таинственный делец испарялся в небытие.