Наконец, тот скользнул в одну из закрытых дверей, и они оказались на кухне. Там на них набросилась повариха, разъяренная таким наглым вторжением. Мартин, не слушая ее вопли, сгреб все съестное, какое попалось ему на глаза, в одно из одеял Роберта, а затем они с ланком вышли через черный ход на улицу. Не прошло и минуты, как один черных колесников увозил их прочь из Верхнего города к южным воротам. Побег свершился.
Бега были не в его духе, ланк сильно устал и боялся того, что случилось, однако с самого начала из его головы не выходил один важный вопрос. Теперь, когда они были в относительной безопасности, Роберт решился задать его.
– Ты отпустишь меня?
Мартин лишь скользнул по змею черным взглядом: его узкие глаза не выражали ничего, кроме непреклонности. Скорее ангелы начнут покидать своих богов, чем монах отпустит на волю змея, способного работать с живыми кружевами, вот что значил тот взгляд. На Роберта у Мартина уже давно были другие планы – тратить его талант на лечение инквизиторов он считал расточительством.
– Мы едем к Железному нагорью, – сказал монах спустя время. – Оттуда в Крепость-на-Перекрестке.
– К оркам!? – ужаснулся ланк. Если бы он только читал последние газеты и знал, что за одну ночь серокожие уничтожили больше трети армии Нейвера, в его голосе отразилось бы больше ужаса.
– Нет, к людям, – ответил Мартин, равнодушно уставившись в окно. Ему нужно было подумать.
Весть о смерти патриарха разойдется быстро, как и новость о том, что сам Мартин сбежал и забрал с собой ланка. В первую очередь митрополит пошлет инквизиторов по городам, а вот до нагорья новость доберется не так быстро. У них с Робертом есть несколько дней, чтобы добраться туда и закончить некоторые дела, а после они оба смогут укрыться в Крепости-на-Перекрестке. Пока Ванд не узнает, что Мартин лишился доступа к церковному золоту, он будет предан и послушен – так или иначе, монах все равно не собирался задерживаться на материке надолго. Все, что он мог здесь сделать, после смерти патриарха больше не имело смысла. Дальше ему придется действовать в одиночку и желательно как можно дальше от церкви.
Остаток пути они со змеем провели молча. Когда колесник въехал в квартал торговцев, Мартин начал переодеваться, черное монашеское одеяние он сменил на серый наемничий костюм, а на голову накинул низкий капюшон.
Колесник остановился у южных ворот, монах расплатился, и они с Робертом вышли за черту города.
Путь до леса лежал через поля и реку. Роберт знал это и переживал, что его заставят грести, однако у воды их с Мартином встретил мужчина в одежде лесничего. С ним была собака… волк, если точнее. Волчица.
– Серый Ворон, – кивнул лесник, увидев монаха.
Ни татуировок, ни лица Мартина не было видно за капюшоном, и Роберт так и не понял, почему лесник назвал его Серым Вороном – за кого вообще принял это земное воплощение дьявола. Но ланк предпочел промолчать.
– Свист, – приветственно кивнул монах.
– Ты пришел позже обычного, – заметил мужчина, помогая Роберту забраться в уже приготовленную лодку. Змей был на редкость неуклюжим для своей расы. – Какие-то проблемы?
– Да, – коротко ответил Мартин, легко заходя в отплывающую лодку. – Планы меняются. Мне нужно попасть к Железному нагорью.
– Ох ты ж…
Свист взялся за весла, и лодка двинулась против течения. Мартин понаблюдал за тем, как быстро они движутся по воде, и в конце концов сам занял место гребца. Свист, чье самолюбие было задето, уселся возле Роберта с нарочито беззаботным лицом.
– И что же случилось? – спросил оборотень, с безразличием наблюдая за синхронными взмахами весел.
– Меня ищут, – объяснил Мартин, мощными гребками толкая лодку вперед.
– Снова церковники?
Монах кивнул.
– Да что же им надо от тебя? Уж отцепились бы за столько лет!
Роберт округлил глаза, но вовремя опомнился и принял самое спокойное выражение лица, на которое только был способен в данной ситуации.
– При встрече каждый раз говорю им об этом, – фыркнул монах.
– У кого в наше время нет проблем с церковью, – вздохнул Свист. – Но у тебя с ней, похоже, настоящая война.
– О, ты даже не представляешь! – голос Мартина при очередном взмахе весел вдруг приобрел совершенно новые интонации, раскатистые, словно летний гром. Как у чокнутого пророка, подумал Роберт, чья чешуя встала дыбом от этого тона. – Только моя война очень скоро станет и вашей тоже! Грядет нечто такое, чего до сих пор никогда не было, и когда это начнется, ничто уже не будет прежним. Весь мир изменится, и даже сенари, спрятавшиеся на своем острове, сполна прочувствуют все, что произойдет.
Свист, как и Роберт, опешил от таких слов. Прошло некоторое время, прежде чем оборотень опомнился и решился заговорить.
– Ты что, подался в прорицатели? – спросил тот, удивленно смотря на, как он считал, наемника, чье лицо закрывал низкий капюшон. – Будь ты кем-то иным, я подумал бы, что у тебя в конец дупло потекло, но сейчас лишь спрошу: о чем ты, мать твою?