Осветить все залы и каждый угол было невозможно, скахтьярн мог вылезти откуда угодно, даже из щели на полу. Колдун не боялся нелюди, он знал, что сумеет противостоять любой магии, к тому же ни одна тень не сможет проникнуть в круг слепящего белого света, которым он окружил себя. Даже если она нападет, он не станет убивать ее, – поймать ее, вот чего он хотел. Нет, Истэка не боялся, но он не любил ощущения угрозы, оно всегда делало его слишком нервным.
Последние метры ступенек перед гробницами дались ему особенно тяжело. Эхо от шагов разносилось далеко вперед, теряясь в тоннелях, и кроме них вокруг не было ни звука. От этого делалось особенно жутко.
Только ступив в гробницы, оборудованные под кабинет, Демонтин мгновенно осветил все помещение белым светом, от которого даже у него самого слезились глаза. Ему захотелось сказать что-то вроде «Ну, здравствуй» или «Давно не виделись», но сперва он все же решил осмотреться, чтобы не выглядеть глупо.
В гробницах он увидел всего два скахтьярна, и оба обтянутые кожей скелеты.
Ни одной одноглазой убийцы.
Нервная улыбка тронула губы мага, он спрятал ее под усами и медленно прошел к ближайшему стулу, чтобы сесть на него и выпить кофе из сотворенной чашки.
– Нервы ни к черты, – весело усмехнулся он, поднеся к губам белоснежный фарфор.
Ароматный дымок напитка приятно щекотал ноздри, Истэка прикрыл глаза и с наслаждением сделал первый глоток, смакуя вкус. Нужно было успокоиться.
В его затылок уперлось холодное дуло солдатского болока. Аленика стояла позади колдуна с вытянутым в руке оружием, Демонтин успел почувствовать его тяжесть, прежде чем нелюдь нажала на курок и прогремел выстрел.
Перед забвением Истэка увидел лишь тысячи тысяч крошечных искр под собственным черепом. Тело великого мага накренилось и упало со стула на пол, чашка разбилась, горячий кофе разлился грязной лужей.
Нелюдь медленно опустила оружие и, поставив его на блок, вернула в чехол на солдатском поясе.
Она скользила за магом по его собственной тени с тех пор, как он вернулся в тюрьму, и вышла у него за спиной в миг, когда он собрался отхлебнуть кофе.
Аленика не собиралась ни показываться ему, ни говорить, за что собиралась убить его: тогда он прикончил бы ее раньше. Пытаться справиться с ним магией или тенями было бесполезно, а вот против пуль не устоит ни одна магическая защита. Болок она забрала у наемника, который приносил ей в камеру еду, а все остальное оказалось делом практики. Находиться в тени Истэки, слишком тонкой и окруженной губительным светом, был непросто, все тело Аленики покрыли ожоги – особенно худо ей пришлось, когда Истэка испугался кошки и зажег в руке заклинание, осветившее его тень. Однако в итоге принятая тактика оказалась единственной верной. Нелюдь стояла над убитым врагом и размышляла, глядя на его неподвижное тело.
Кенри говорил, что Демонтин отпустил всех слуг, сделал так, чтобы они могли начать новую жизнь, приютил Полли и заботился о нем самом, но все это не искупало вины мага перед Аленикой. Из-за него ее дар раскрыли, из-за него она попала в тюрьму, из-за него Валдису пришлось рисковать жизнью! Если бы колдун не подставил ее, сейчас она была бы верной женой и любящей матерью, и самый большой вред, который она могла бы кому-то причинить, – это не похвалить сад какой-нибудь противной соседки. Теперь же нелюдь стала во много раз хуже той, кого видели в ней церковники, стражники и даже Линги Отко Наири, а Истэка лежал у ее ног, и кровь вперемешку с кофе впитывалась в его рыжие волосы. Ее вторая клятва была исполнена.
Чуткие уши девушки уловили голоса со стороны лестницы. Не желая оставаться в крепости ни минутой дольше, Аленика вышла из залитой светом комнаты и скрылась в тенях на лестнице. Бесплотный дух проскользнул мимо спускающихся вниз Мартина и Роберта, ловко обогнув пятно света от их фонаря по глубокой трещине в потолке.
Теперь, когда все дела в этом месте были закончены, Аленика решила направиться в лагерь повстанцев, чтобы встретиться с отцом.
Пролетев по залам и галереям, по траве, между людей и орудий, она взлетела на стену, и вышла у каменной ограды, чтобы понять, куда двигаться дальше.
На полях за стенами крепости раскинулись два лагеря, все пространство было усеяно крошечными огоньками, куда не посмотри, они были повсюду – со всех сторон света. Осада уже началась.
– Ушастая нелюдь! – крикнул кто-то справа.
Аленика повернулась и увидела спешащих к ней наемников. На их глазах она прыгнула со стены и исчезла.
Нелюдь скользила по тени на стене к земле, но и там уже кричали о том, что видели скахтьярна. Все время, которое могла проводить на изнанке, Аленика металась по территориям внутри крепости, ища убежище, но люди и нелюди были повсюду, на каждом углу горели их факелы, освещая малейшую щель.
В конце концов нелюдь вынуждена была выйти наружу, чтобы передохнуть, но тогда ей пришлось бежать от мгновенно окруживших ее людей. Куда бы она не свернула, ее узнавали и начинали погоню за убийцей и дезертиршей, спрятаться было негде.