В этот раз он не кричал, лишь держался за голову и покачивался из стороны в сторону. Бросив на него любопытный взгляд, девушка обнаружила, что пленник хорошо знаком ей. Это был Демонтин.
Она узнала его по залитому кровью каре и отверстию от пули на лбу, которое сейчас было темнеющей дырой в черепе, из которой даже кровь не сочилась. Вокруг уже нарастала светлая кожа.
Застыв на месте от изумления, нелюдь наблюдала за тем, как маг приходит в себя. Когда он смог открыть глаза и увидел напротив себя скахтьярна, его лицо исказила безумная гримаса.
Он вскинул руки, намереваясь стереть ее в пыль заклинанием, но магия не пришла на зов: пентаграмма, в которую его поместил Мартин, выпивала все до капли, и с каждой новой порцией только крепла.
Поняв, где находится, Истэка завыл не своим голосом.
– Заткнись! – вновь крикнула на него нелюдь, зажимая уши и морщась от режущих слух звуков. – Что толку от твоего воя!?
– Они нашли меня, снова нашли!… – вскричал Демонтин, мечась по полу, словно припадочный. – Они снова нашли меня!…
– Ты работал на них все это время, – сказала Аленика, хмурясь. – Церковь наняла тебя!
Но Истэка как будто даже не услышал ее, он качался из стороны в сторону, безумно тараща глаза. Решив не обращать на него больше внимания, нелюдь продолжила исследовать кровать, ища возможность избавиться от наручников.
– Что значит, церковь наняла меня? – спросил Истэка спустя время. Его голос дрожал, но взгляд прояснился. – Тебе что-то известно, проклятое порождение тьмы!?
Аленика не видела причин не ответить ему. Раз они теперь в одном положении, лучше попробовать договориться – вместе у них больше шансов выбраться отсюда.
Она оторвалась от матраса, который раздирала, и повернулась к колдуну.
– Некто отец Мартин разрабатывает ритуалы, с помощью которых делает инквизиторов сильнее, – объяснила она. – Тысячи людей, на который он испытывал свои методы, погибли. Он нанял тебя с помощью Ванда, чтобы ты изучил кружево скахтьярнов. Мартин хотел понять, как мы управляем тенями, и передать этот навык белым совам.
Истэка спросил о ритуалах, Аленика рассказала ему все, что знала. Они говорили около часа, складывая из того, что им было известно, единую истину.
– …И ты решила убить меня! – зло крикнул Демонтин, когда рассказ девушки был закончен. – Зачем!? Ты должна была отправиться к церковникам и рассказать им о местонахождении Мартина, пока не поздно! Что за блажь, убивать меня!? Теперь я во власти церкви! Мы оба!…
– Хватит орать и лучше придумай, как нам выбраться отсюда, пока он не вернулся, – ответила Аленика. Она щерила зубы от старания, пытаясь дотянуться босой ногой до ручки ящика комода. Там могло быть что-нибудь тонкое и острое. – Если слова Роберта правда, монах использует нас обоих, чтобы закончить свой проект. Он помешан на могуществе.
– Даже если ты выберешься, меня тебе отсюда не вытащить, – сказал Итэка, наблюдая за тем, как очередная попытка нелюди дотянуться пальцами ног до верхней полки команда провалилась. – Зачем мне помогать тебе? Ты пыталась убить меня, это ты виновата в том, что меня поймали, так что останешься здесь вместе со мной!
– Если получится убрать свет, я вытащу тебя из пентаграммы по тени, – пообещала нелюдь. Она готова была предложить колдуну все что угодно, лишь бы выбраться отсюда.
Истэка задумался над ее словами. Он вспомнил, как она прикончила Линги, который был заперт в непроницаемой камере, и в конце концов решил, что ее предложение не лишено смысла. Если скахтьярны относятся к своим обещаниям хоть вполовину так же серьезно, как леннайи, то девице даже можно верить.
Так или иначе, положение Демонтина оправдывало любой риск, и он стал искать возможность помочь нелюди освободиться от наручников.
Магия была ему не подвластна, все, что оставляла ему пентаграмма, это шар пространства радиусом не больше шестидесяти сантиметров. Он мог лишь сидеть, не мог даже развести в стороны руки, а под ним оставались только голые каменные плиты.
Исследовав свою тюрьму, маг стал ощупывать себя, выясняя, что ему оставили из одежды. Предусмотрительный монах выдрал даже пуговицы из рубашки и штанов – так бы Истэка мог перекинуть нелюди что-нибудь острое, ведь предметы пентаграмма внутри не удерживала.
На самой Аленике так же не было ничего, кроме грубой солдатской рубахи и штанов, которые без ремня от ее трюков то и дело съезжали вниз. Серьги, некогда усыпавшие длинные уши тоже были сняты, Демонтин увидел их сложенными горкой на столе в другой части комнаты.
– А что происходит снаружи? – спросил колдун, придя к выводу, что внутри комнаты им ничто не поможет. Будь при нем магия, он мог бы использовать левитацию, сотворить из воздуха отмычку – все что угодно. Но пентаграмма поглощала малейшую искру. – Ты ближе к окну, посмотри, что там.
– Там ночь, – ответила Аленика, вытянувшись на кровати и насторожив уши. – Ничего не происходит.
– Так, ну а твой этот вояка, который обнаружил Роберта, этот Эмбер, он здесь? Может, он ищет тебя?
– Я не видела его, – покачала головой нелюдь. – Но вряд ли он ищет меня, чтобы помочь.