Она подумала о том, что Эмбер вряд ли захочет ее знать после того, как узнает, что она сделала. Эта мысль неприятно ее кольнула.
– Почему же? Растерзанные в мясо трупы очень романтичная причуда для девушки!
Нелюдь удивленно обернулась к колдуну. Ему не хватало самообладания, чтобы искать выход, он сидел и трясся, как последний книжный червь, которого поймали хулиганы, но язвить он был в состоянии!
– Ты сжигал невинных людей заживо, стирал в пыль целые города, я же лишь прикончила того, кто охотился на меня и моих сородичей, как на бешеных животных, – хмыкнула она. – Не слишком ли ты строг ко мне?
– Я не был самим собой, когда вышел из подвалов. Ты не представляешь, что из меня сделали за девяносто лет, не знаешь, что я пережил, – холодно ответил Истэка. – Я не хотел никого убивать! Никогда не хотел.
– Я, может, тоже не хотела, – бросила ему девушка и снова пыталась забраться наверх, держась ногами за резные выступы столба. Возможно, в креплениях балдахина могли быть иглы или гвозди, она могла бы достать их зубами…
– Ты скахтьярн, жажда чужой смерти у тебя в крови, – сказал маг, не пожелав оставить эту тему. Разговор, – о чем бы он ни был, – успокаивал его, уводил от мыслей о подвалах, куда он вскоре может вернуться. – Если бы ты не хотела, ты бы сейчас здесь не сидела. Сбежала бы из тюрьмы, начала бы новую жизнь, а не творила бы не пойми что! Нет, причина не в том, что я сделал с тобой, а в том, что ты всегда хотела быть именно тем, кто ты есть сейчас.
Нелюдь скользнула по колдуну ядовитым взглядом, но ничего не ответила. Она знала, что он был прав, но не видела смысла признавать это.
– Какой смысл говорить о том, как и почему мы здесь оказались? – проговорила она, скользя взглядом по балдахину. – Сейчас нужно думать о том, как отсюда выбраться.
– Ты словно запертая в клетке дикая белка, грызущая железные прутья, чтобы сбежать, – ответил Истэка. – Ты пытаешься что-то делать, но в глубине души понимаешь, что это бесполезно! Человек, который поймал нас, знал, что делать. Нам не выбраться.
Не успел Истэка договорить, как дверь в комнату раскрылась и внутрь вошел Роберт. Как только он ступил за порог, дверца захлопнулась и в скважине щелкнул ключ.
Змей посмотрел на Аленику, застывшую под потолком в акробатической позе, и на Истэку, меланхолично сидящем в центре пентаграммы, скрестив ноги. Оба, и маг, и скахтьярн, не сводили со змея недоброго взгляда.
– Как твоя голова? – робко спросил Роберт у колдуна. Он очень осторожно прошел к столу, единственному месту, которое было одинаково далеко от обоих пленников, и уселся там, кутаясь в свой балахон.
– Болит, – пожаловался Истэка, рассматривая ланка.
– Это я помог тебе восстановиться так быстро, – заметил Роберт на всякий случай. – Я вылечил тебя.
– Ты помогаешь монаху, – сказала Аленика, хмурясь. Она соскользнула со столба и упала на кровать, возмущенно смотря на змея. – После всего!
– Он убьет меня, если я не буду! – воскликнул Роберт. – Разве я хочу!? Я бы ушел, если бы мог, но я уже пытался и ничего из этого не вышло!
– Помоги мне освободиться, потуши свет, и я унесу нас отсюда по тени.
– С ума сошла!? – изумился ланк. – Ты видела, что творится за стенами? Орки и леннайи повсюду, они окружили крепость кольцом! Осада вот-вот начнется, все об этом говорят. Эта комната сейчас самое безопасное место, Мартин освятил ее так, как не каждый храм освящают. Я ни за что отсюда не выйду, и вам не советую!
Истэка и Аленика переглянулись. Змей говорил искренне.
– Что Мартин собирается делать? – спросила девушка, вновь повернувшись к ланку. – Он сказал тебе что-нибудь?
– Ему не до вас. И не до меня, поэтому он и запер меня здесь, – ответил Роберт, нервно проведя рукой по своим косичками. – Он занят тем, что происходит вокруг крепости. Его это очень беспокоит.
– Еще бы! – фыркнула нелюдь. – Орки не выносят монахов так же, как магов. Если они захватят крепость, среди пленных Мартина не будет.
– Как раз наоборот! – возразил ланк. – Он ходил к оркам, когда был в горах, говорил с их вождем. А до этого говорил с Дагланом, предводителем леннайев. Нелюди знают его и отпустят. Поэтому я и говорю, что лучше нам не дергаться и сидеть здесь! Если крепость выстоит, Мартин спокойно уйдет отсюда, как уважаемый церковник, а если нелюди победят, его пощадят, как Серого Ворона, и позволят уйти. И нам вместе с ним. С ним безопаснее.
– Ты жалок, – Аленика поморщилась. – Как можно быть таким трусом!? Ты готов терпеть что угодно, лишь бы оставаться в безопасности!…
Однако недоговорив, она запнулась. Вспомнила себя двумя годами раньше. Пока не случилось самое страшное, – не погиб Валдис, – она готова была пресмыкаться перед стражниками и церковью, как любая другая нелюдь на Килимбе. Страх перед наказанием за некое несуществующее преступление был основой всей ее жизни.