– А каково тебе было бы, если бы ты был один-единственный на планете? – сказал Демонтин. Аленика при этих словах раздраженно дернула ушами и закатила глаза. Постепенно ее взгляд возвращался к исследованию кровати на предмет гвоздей: пусть эти двое вздыхают о своей горькой судьбе, но она не собирается здесь оставаться. – Я живу дольше, чем многие маги, моя силы настолько больше, что мне не с кем ей мериться! Все, кроме науки, теряет смысл, когда ты неуязвим и бессмертен. А наука не имеет смысла без практической цели. Я хочу отправиться туда, где все были бы равны мне, где я не был бы единственным. В мир, откуда пришла моя душа.
– Я хотел бы попасть в мир, где мой талант был бы медалью, а не клеймом, – вздохнул Роберт.
Их обоих отвлек скрип кровати: Аленика снова забралась наверх и балансировала, держась ступнями за резьбу и натянув цепь наручников. Вертясь, она пыталась дотянуться зубами до торчащей из дальней кисти тонкой спицы.
– Роберт, дай мне ее! – прошипела она, заметив, что змей смотрит на нее.
Ланк поднялся и неуклюже пошел к кровати, взобрался на нее и дотянулся до шпильки. Он вынул ее и быстро отскочил прочь, пока нелюдь не достала его.
– Ах, ты!… – прошипела та, дернувшись в его сторону. Не сумев подобрать слов, Аленика зарычала на него, ощерив острые клыки.
– Извини, но Мартина я боюсь больше, чем тебя, – пробормотал Роберт, выкидывая спицу в открытое окно. – Прости.
Демонтин осуждающе посмотрел на змея, но ничего не сказал.
Со временем Аленика устала и прекратила попытки освободиться. Она свернулась кольцом возле столба, к которому была прикована, и уснула. Роберт, осторожно подкравшись, накинул на нее одеяло, чтобы потом не пришлось лечить нелюдь от простуды, – она спала под самым сквозняком.
Затем ланк хотел дать одеяло и Демонтину, но потом вспомнил, что тот невосприимчив к заразе, да и Мартин запрещал вносить внутрь пентаграммы что бы то ни было. Потому в конце концов змей решил предоставить Истэку самому себе, а сам устроился на стуле.
Утром их разбудил шум из окна. Первой проснулась Аленика, она села на кровати, тревожно вытянувшись и навострив длинные уши. До ее слуха донеслись боевые кличи орков.
От этого звука по ее спине пробежала холодная дрожь.
– Просыпайтесь! – крикнула она спящим мужчинам. – Осада началась.
Роберт со стоном распрямил затекшее на стуле тело, Демонтин, спавший в позе для медитаций, медленно открыл глаза.
– Что там? – спросил ланк.
– Ты, в отличии от нас, можешь встать и посмотреть сам, – язвительно заметил Истэка.
Роберт лишь качнул головой: после того, как выкинул спицу, он не хотел рисковать и проходить мимо кровати, где сидела Аленика.
– Судя по звукам, орки наступают, – ответила девушка. – И небо… оно все темное! Никогда не видел столько островов. Кажется, что между ними целая стая молодых капалов.
Вскоре они услышали выстрелы орудий, Аленика узнала звуки пушек, на которых не так давно работала сама. Шум битвы вызывал в ней почти инстинктивное желание собрать в руках побольше магии, она не знала, куда деть руки, и только тревожно металась по кровати, заглядывая в окно то с одного ракурса, то с другого.
Она выглядела как запертая на псарне собака, почуявшая вой соратниц на охоте.
Истэка наблюдал за ней и его лицо становилось все мрачнее. Скахтьярны рождены убивать – Линги говорил правду.
Роберт испуганно кутался в балахон и одеяло, стараясь не слышать того, что происходит снаружи.
Шли часы, шум не унимался, ланк уже не вздрагивал от выстрелов. Он завел с Истэкой разговор о книге, которую прочитал, находясь в подвалах церкви, и отвлекал себя этим обсуждением. Демонтин от скуки поддерживал тему. Аленика тоже читала эту книгу и время от времени вставляла в беседу что-то свое. Когда в комнате говорили о таких пустяках, она словно переставала быть комнатой в осажденной крепости и становилось обыкновенной уютной спальней – до первого взрыва.
– Что там происходит!? – воскликнул Роберт, вскочив из-за стола.
Аленика тоже поднялась и заглянула в окно, ее уши расправились.
– Стена, – только и сказала она упавшим голосом. – Они пробрались на стену! Так быстро!…
– Разве ты не хочешь, чтобы твой отец взял крепость? – удивился Роберт. – Он же освободит тебя!
– За сто сорок лет я не видел ни одного «повстанца», который дружил бы с головой настолько, чтобы управлять хотя бы крепостью, – заметил Истэка. – Если эти бесноватые проберутся сюда, ничего хорошего не случится.
– Они уже пробрались, – сказала Аленика, наблюдая за тем, как на стену влезают все новые и новые орки. Среди них мелькали рыжие костюмы леннайев.
В комнате стало совсем темно, несмотря на то, что не было и пяти вечера, единственным источником света осталась тюрьма Аленики. Все небо снаружи покрыли парящие осколки земли, между которыми суетились тонкие длинные черви.
Нелюдь не обращала внимания на то, что творилось наверху, ее занимала стена, но когда вокруг внезапно потемнело, словно наступила ночь, она подняла глаза и тогда увидела, что к островам приближалась плавучая горы. Она была настолько огромна, что закрывала собой солнце.