Мысли, мечущиеся в голове сенари, словно стая испуганных птиц, постепенно вернулись к тому, с чего все началось: нужно выбраться из лодки и как можно скорее найти свою свиту. А если не их, то хотя бы разумных, которые предоставят царевичу жилище и еду.
Стараясь не смотреть на свою мертвенно-бледную кожу, отдающую синим, – совершенно противоестественный цвет для огней, – Вольга стал обыскивать дно лодки, пытаясь найти хоть что-то, что могло помочь.
Вскоре он нашарил среди одеял тощий мешок, внутри которого обнаружилось сухое мясо и почти что замерзший хлеб. И хотя при одном виде мяса рот Вольги наполнился слюной, он не прикоснулся к нему, зато оледеневший сухарь разломал и сунул за обе щеки, принявшись жадно грызть.
Кроме мешка с припасами да одеял в лодке не нашлось ничего: ни весел, ни одежды, ни карты. Без весел управлять посудиной, и значит и вернуться назад, было невозможно, оставался только один путь – по земле. Чтобы прибиться к берегу, Вольге пришлось пересилить себя и сунуть руку в ледяную воду. Превозмогая обжигающий холод, сенари греб к берегу, надеясь, что не отморозит и без того посиневшую конечность – кожа, стоило ей коснуться воды, приобрела насыщенный темно-синий оттенок.
В памяти встали отрывки из книг, которые он прочел про Рашемию. Путники, которые оставались на холоде слишком долго, могли навсегда лишиться пальцев ног или рук, или даже целой конечности, если обморожение пойдет дальше. Вольга старался не думать о том, что теперь у него есть все шансы умереть от холода и голода в глухом лесу, – а именно это ему и пророчили отец с Эльгой.
Наконец, нос лодки уперся в берег, покрытый густыми зарослями сухой травы, прячущейся за сугробами. Перед сенари возникла новая проблема: он не знал, как выбраться, не попав в воду и не искупавшись в снегу. Все, что осталось у Вольги из одежды, это красные шаровары.
Поразмыслив, сенари плотно обмотал себя одеялами и накинул сверху шкуры. Мысли о том, как нелепо он при этом выглядит, злили его, но другого выхода не было. Завернувшись в панцирь из нескольких слоев, Вольга все равно мерз, к тому же, двигаться в броне оказалось намного сложнее. Раскачав лодку, сенари выждал нужный момент и неуклюже прыгнул на заросший берег.
Избежать купания в снегу Вольге так и не удалось. Сыпучий, словно песок, белый пушистый лед тут же проник под одеяла и стал жечь и без того ноющую от холода кожу.
Отплевываясь и проклиная все на свете, сенари попробовал удержаться прямо, но это оказалось не так-то просто посреди зарослей. Когда ему, наконец, удалось крепко встать на обе ноги, Вольга обнаружил, что сугроб доходит ему до пояса.
В голове промелькнула мысль о том, что лучше уж вернуться в лодку и плыть дальше, надеясь наткнуться на жилое селение. Сенари задумался.
Очевидно, что в лодке он очутился по вине пьяного ангела: наверное, ублюдку показалось это забавным, он усыпил Вольгу каким-то заклинанием и утащил к реке. Царевич хорошо помнил карту мест, в которых они о свитой были, когда оказались в «Лошадиной Косынке», и неподалеку от трактира, примерно в дне пути, как раз была река. Ее русло огибало несколько деревень, уходя в глухие незаселенные леса, а после изворачивалась змеей и выходила прямо к портам Северного моря.
Плыть до самих портов было на лодке было слишком долго, но оставалась надежда, что река не унесла Вольгу слишком далеко от последних северных деревень. Если они еще впереди, можно попробовать доплыть до них, если же нет…
Вольга взглянул на небо, надеясь по солнцу определить, сколько времени мог провести в лодке. Однако молочно-белое одеяло надежно укрывало светило от глаз сенари: понять, в каком месте солнце находится сейчас, было невозможно.
Все, по чему Вольга мог ориентироваться, это голод. Убийственный голод, который заставлял задерживать взгляд даже на коре деревьев.
Бывали дни, когда царевичу нельзя было есть несколько дней: перед священными обрядами, требующими его участия, или перед совершеннолетием. Но и тогда он не был так голоден.
В конце концов сенари решил, что провел в лодке несколько дней. Понаблюдав за тем, с какой скорость течет река, Вольга с ужасом понял, что последнюю деревню проплыл, скорее всего, больше суток назад.
Выходит, добраться до своих можно только по берегу, а это значит, что придется пробираться по сугробам. Дело было рискованное, сенари не знал, сколько еще протянет на холоде, но одно он знал точно: если не будет двигаться и останется сидеть в лодке дальше, погибнет наверняка.
Это решение пришли к нему так просто. Он погибнет, если останется на месте. Нужно идти против течения в слепой надежде, что рано или поздно удастся выйти к людям. Больше ничего.
Набрав в грудь побольше воздуха, Вольга принялся пробираться сквозь снег и прячущиеся под ним заросли. Было мерзко касаться сугробов оледеневшими пальцами, шаровары быстро вымокли и облепили ноги, снежинки то и дело падали на глаза, но приходилось терпеть.