Красные шаровары из баснословно дорогого шелка после встречи с волками никуда не годились, и Нана забрала их себе на тряпки. Похоже, пока мальчишки тащили Вольгу через лес, ножик выпал через дыру в кармане, и дети подобрали его.
Как оказалось, мальчишка прекрасно знал, что ножик принадлежит Вольге, но отдавать не собирался, а отбирать что-то у ребенка силой царевич, разумеется, не стал. Пришлось пойти засранцами на сделку, отправиться с ними в лес и отвечать на бесчисленные вопросы.
Вольга рассказал им, что он царевич Охмараги и зачем приехал в Рашемию. Двум братьям его история очень понравилась и они, млея от восторга, стали расспрашивать его о жизни в джунглях, где никогда не бывает зимы. Вольге их интерес понравился, и он охотно принялся рассказывать им обо всех чудесах своей прекрасной страны. Даже описывая Охмарагу на скудном наречии простых двуногих, царевич словно очутился там, и это короткое время поселило в его сердце тихую радость.
Каково же было удивление жителей селения, когда нелюдимый чужак вернулся с братьями только под вечер, да еще и не умолкал ни на минуту. В тот день Вольгу позвали к общему костру и уже всем селом слушали о том, как далеко в джунглях бесстрашные огни охотятся на ядовитых мантикор, как сыны земли выращивают драгоценные камни из простых камней, как сыны воды и ветра обуздывают океан, – и как мудро правит над всеми ними ярчайший огонь, восседающий в дворце из белого мрамора на склонах Арда.
Нана, которая до того вечера с опаской выпускала своего подопечного в люди, теперь была спокойна. Когда рассказывал о своей чудной родине, Вольга совсем преобразился, и, глядя на восторженные лица людей, сам начал улыбаться им, хотя и не замечал этого.
После мальчишек и взрослые охотники позвали царевича помочь им, мол, раз он такой великий охотник, то пойти на кабана ему будет несложно. И хотя Нана все уши Вольге прозудела о том, что ему еще рано скакать по лесам, царевич охотно согласился отправиться в лес.
Повадки диких свиней были незнакомы сенари, да и как они выглядят Вольга представлял смутно, но ему было приятно вновь ощутить себя в прежней стезе.
Мальчишки говорили, что видели следы вепря не так далеко от селения. Дорожки, протоптанные копытцами, кучки помета и россыпь жесткой черной щетины на снегу привели охотников к месту лежки – большие ямы, прорытые прямо в промерзшей земле. В них устроилась целая стая жирных мохнатых свиней.
Держась против ветра, охотники отошли подальше и устроили ловушку, набросав в нее еды. После этого они дождались ночи, когда животные должны были отправиться на промысел, и стали караулить.
Двое кабанов быстро нашли приготовленное угощение, однако в последний момент один из них почуял неладное и не ступил в капкан. Один из охотников, которые в случае чего должны были стрелять из лука, выстрелил раньше времени и промахнулся мимо виска зверя. Завизжав, испугавшиеся кабаны бросились вперед, в то место, где прятался Вольга и другой охотник. Царевич среагировал мгновенно и повалил соратника на землю, подальше от копыт удирающих двухсоткилограммовых свиней.
В ту ночь им не повезло, еще два дня они потратили на то, чтобы найти следы зверя. Спать приходилось в палатке из шкур прямо на снегу, однако теплый спальник и шестеро охотников под боком не дали Вольге замерзнуть. На второй день они снова отыскали стадо кабанов и той же ночью смогли заманить нескольких в ловушку.
В селе охотников с добычей встречали, как героев!
Из подвалов достали запасенную медовуху и соленья, в селе начались настоящие гулянья с песнями и плясками у костра. Со свиней сдирали жирную черную шкуру, а туши насаживали на толстые ветки, которую подвешивали над кострами на двух рогатинах. Охотники пользовались особым почетом, им подносили лучшие куски и наливали больше всех выпивки.
Вольга, который до сих пор отказывался от любого мяса, словно оно было отравлено, охотно съел у всех на глазах свой кусок. Это событие было встречено громкими улюлюканьями: из глаз сенари, никогда до сих пор не пробовавшего хорошо прожаренного мяса, полились голодные слезы, а его чудная кожа приобрела розовый, совсем человеческий оттенок.
– Ха, добротная свинина из любого человека сделает! – выкрикнул дед по имени Охав, гордо задирая круглый красный нос.
– Да твоя что, пусть мою попробует!…
И Вольга попробовал: он набросился на мясо, словно оголодавший зверь, съедал все, что ему предлагали. Внутри у него уже начало зарождаться чувство глубокого стыда, – он ведь ел приготовленную людскую пищу, хотя для любого огня это был страшнейший позор, – но Вольга чувствовал себя слишком счастливым, чтобы остановиться. Прекратить он смог только тогда, когда уже не мог смотреть на еду.
После пира начались песни, тягучие, словно мед. Мужчины пели, широко разевая рты, к ним присоединялись зычные голоса женщин, даже некоторые дети подхватывали знакомые с пеленок мотивы.