– Последнего ума лишилась!? – Мокша всплеснула руками, капли с которых полетели во все стороны.
– Царевич жив, отец узнать обязан!… – почти крикнула Эльга, вставая и натягивая на свое костлявое тело балахон. – Скорее!..
– Да что ты мелишь, дурочка!? Не вздумай никому ничего говорить! За такое тебя казнят!
Но Эльга не желала слушать, она собралась среди ночи в покои Златомира и никакие уговоры не могли ее остановить. Паршивка даже нашла откуда-то силы, чтобы отбиваться от Мокши.
Однако вода не могла допустить, чтобы сумасшедшая тревожила ярчайшего огня посреди ночи, да еще и с такими речами. Мокша велела рабам покрепче связать ключницу и запереть ее в комнате, пока не успокоится. Эльга была в ярости, никогда еще с несчастной не случалось таких припадков… она кричала, срываясь на визг и колотила в запертую дверь, пока не лишилась сознания.
Но своего девица добилась: к утру не было ни одного жителя дворца, кто не услышал бы ночных воплей и не узнал бы о том, что сумасшедшая девица ветер увидела во сне живого царевича. Лишь до вершины, до покоев Златомира, куда не проникал ни один звук снизу, новость так и не добралась, – никто не посмел рассказать царю.
Зато царевич Владимир, как только услышал от слуг за завтраком, что приключилось ночью, немедленно отправился к запертой ключнице.
Он едва ли не бежал, его длинные волосы, напоминающие раскаленную проволоку, сияли ярче, чем когда-либо, а фиолетовые глаза горели недобрым огнем. Он был уже у самой двери, когда с другой стороны коридора показалась женщина в цветастых одеждах. Ева.
– О, доброе утречко! – крикнула она ему и поспешила навстречу.
Владимир про себя выругался, но изобразил на лице приветливую улыбку.
– Тоже пришел послушать бедную Эльгу? – спросила она, приблизившись.
– Хочу узнать, насколько она плоха, – ответил Владимир. – Если она начнет нести подобную чушь при отце…
– Уж не думаешь ли ты прогонять бедняжку? – спросила Ева, слегка нахмурив темные брови. Ее голос звучал весело, как и всегда, но Владимира это не обмануло.
– Если она не может справиться со своими обязанностями, если она не владеет собой… – проговорил он.
– О, не переживай, я позабочусь о ней! – Ева перебила его. – Ступай, я разберусь с этим. В конце концов, негоже царевичу нянчиться со слугами.
– Как скажешь, – сказал Владимир. Его глаза сверкнули и он, развернувшись, пошел прочь.
Ева смотрела ему вслед, пока он не ушел, и только потом вошла внутрь комнаты. После того, как Эльга потеряла сознание, Мокша все же открыла дверцу, потому внутрь мог попасть кто угодно. К большой удаче ключницы, этим кем угодно стала Ева.
Эльга лежала на свой кровати и крепко спала. Ее лицо осунулось еще больше, а глаза выглядели опухшими. Костяшки пальцев были содраны в кровь.
– Эй, милая… милая, проснись, – Ева тихонько потрясла за плечо девушку-ветра.
Эльга поморщилась, а потом медленно открыла глаза.
Осмотревшись, она увидела Еву и открыла было рот, чтобы заговорить, но женщина прижала палец к ее губам.
– Я знаю, – ответила она. – Вольга жив.
Ключница улыбнулась и попробовала сесть. Ева помогла ей устроиться на кровати.
– Где он?
– Один лишь снег и больше ничего, – покачала головой Эльга. Ее тонкие губы все еще хранили робкую улыбку. – Он ветер… вольный ветер, что гуляет по лесам, не зная ни тревоги, ни забот! Судьба-насмешница над ним жестоко подшутила, но дар ее большой беды не принесет.
– Он здоров? – обеспокоенно спросила Ева, стараясь вычленить хоть что-то вразумительное. Слова предсказательницы никогда не были ясны до конца даже ей самой. – Он вернется?
– Не знает Эльга этого, но видит, что бед немало пережить ему придется. И будто тень… живая тень по следу по его крадется, – Эльга нахмурилась, пытаясь разобрать собственное видение. – Но позже будет то, намного позже. А ныне путь большой ждет Вольгу впереди.
– Хвала Святым Огням, если он выжил…
– А Эльге на слово не верит сокровище ярчайшего огня? – недовольно покосилась на нее ключница. Эльга была страшно худой, но все равно она была больше Евы, и, сидя рядом с ней, выглядела отнюдь не безобидной.
– Сокровище ярчайшего огня уже не знает, чему верить, – фыркнула Ева. Слова Эльги о том, что Вольга стал ветром, были бессмыслицей, но то, что он жив и находится где-то в снегах, может оказаться полезным. – Я попробую написать Орландо Руладо, возможно, твои слова ему помогут. А ты пока… – она серьезно взглянула на девушку-ветер. – Эльга, если хочешь жить, не говори о своих видениях никому, кроме меня. Владимир отправит тебя в джунгли, если ты скажешь еще хоть слово: он никому не позволит распускать слухи о том, что его брат жив.
– Потухший пламень для всевидицы не страшен!… – смело заявила девица, нахмурив белые брови и выпятив тощую грудь.
– Он был здесь, у твоей постели, – проговорила Ева, внимательно смотря на Эльгу. – И только Святым Огням ведомо, что он собирался делать. Молчи, если хочешь дождаться своего ненаглядного живой и здоровой.
Лицо ключницы обеспокоенно вытянулось, но после последних слов Евы на нем расцвела мечтательная улыбка.