Наконец, вдалеке среди белесого тумана показалась смутная тень, которая вскоре превратилась в большой каменистый остров. На пристани стояло множество кораблей, берег был усеян брошенными лодками, вдалеке виднелись низенькие дома, из серого дерева, из камня… из каждой трубы в небо тянулись ниточки серого дыма. Вольга, уже позабывший, как выглядит цивилизованный мир, никак не мог поверить в то, что вскоре вновь в него окунется. Он во все глаза смотрел на корабли и мелькающие на острове человеческие фигуры.
У берега им кинули веревку и помогли вытащить лодку на землю. Нану тут знали: несколько мужчин и женщин, одетых в добротно сшитые меховые одежды, проводили ее и ее спутника к жилым домам, расспрашивая по дороге о путешествии.
– Кто это с тобой? – спросил один из мужчин, заметив сенари, который ходил за старухой, как ручная собачка, и послушно носил ее вещи. – Никак обзавелась личным рабом? – усмехнулся мужик.
При этих словах Вольга выпрямился и гневно сверкнул глазами.
– Ты говоришь о царевиче Охмараги, Стэн, и он оторвет тебе голову, если ты сейчас же не упадешь на колени и не извинишься, – засмеялась Нана.
Мужик озадаченно обернулся на сенари ветра, чье лицо было исполосовано свежими шрамами. Стэн с месяц назад видел в газетах портрет исчезнувшего царевича: тот, кого он видел перед собой сейчас, был похож на Вольгу меньше всех на свете.
– Да врешь ты… – проговорил он, недоверчиво косясь на Нану. – Там же огонь был…
– Делать мне нечего, врать тебе, – фыркнула Нана. – Отведи-ка нас лучше в комнаты, да поскорее: мы замерзли, как собаки.
Стэн, не зная, что и думать, на всякий случай извинился перед сенари и провел их в одну из лучших комнат своего постоялого двора.
Трехэтажный хлипкий на вид домина на отвесном берегу был выстроен из камня. Внутри путников встретил большой теплый зал, где за обеденными столами собрались все, кто хотел говорить с Ковеном. Люди и нелюди, одетые кто во что, обсуждали последние новости и делились проблемами за кружками самой разной выпивки. Четыре камина хорошо согревали помещение, озаряя его уютным желтоватым светом.
Вольга и Нана поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж, где их ждала готовая комната – на вкус царевича, довольно убогая. Однако и она была лучше, чем изба, в которой Вольге пришлось жить последние месяцы. И уж точно лучше, чем хлипкая палатка.
Сгрузив вещи, царевич снял тяжелые шкуры и блаженно повалился на кровать… Святые Огни, настоящая кровать! Подумать только!
– Э, куда ты повалился! А ну живо встал и пошел разбирать сумки! – прикрикнула на него Нана.
– Никуда они не денутся… – проворчал Вольга, сладко потягиваясь.
Прогнать его с кровати старуха так и не смогла. Пришлось ей самой возиться с сумками и идти вниз, чтобы заказать еду. Ей, как почетной гостье острова, все доставалось бесплатно: ведь она была одной из тех, благодаря кому существовала эта гостиница. К тому же, Нана лично знала некоторых ведьм Ковена и в какой-то мере могла считаться одной из них, так как обладала некоторыми тайными техниками.
После того, как царевич вдоволь належался, они отправились в общую баню, где впервые за все время пути смогли как следует вымыться.
Мытье – одна из тех вещей, к которым Вольга еще не успел привыкнуть. Раньше он купался в пару скорее для удовольствия, чем из соображений чистоты: никакая грязь не приставала к горячей коже огня. Но теперь он потел и вонял, как самый настоящий человек, и мыться приходилось едва ли не каждую неделю. Вода, которая раньше вызывала почти болезненные ощущения, теперь была единственным способом как следует прогреться.
Однако после купания возникало такое приятное чувство легкости и обновления, что царевич счел это занятие не таким уж плохим. Вот и сейчас, выбравшись из бань в чистой свежей рубахе, с волосами, впитавшими запах мыла, он чувствовал себя как нельзя лучше.
Они с Наной отправились на обед в общий зал, как сенари с любопытством разглядывал собравшихся просителей.
Кого тут только не было: и яркоглазые леннайи, и приземистые слевиты всех мастей и раскрасок, и чешуйчатые ланки… и люди. Одни были одеты как богачи, другие заворачивали тела в драные тряпки, были и такие, кто расхаживал в ярких мантиях – это были волшебники. И молодые, и старые, и мужчины, и женщины, и даже целые семьи. Все они собрались тут, надеясь получить аудиенцию у Ковена.
Каждый день в полдень в зал приходил тролль-слуга и объявлял, кого Ковен готов принять. О том, что это именно тролль, Вольга узнал от Наны, – он бы принял его просто за красивого, довольно бесцветного юношу. Но тем не менее это был тролль, ребенок ведьмы и проклятого, и, как и все тролли, скорее всего он обладал каким-нибудь удивительным даром.
Ведьмы, хотя и не выходили из своего жилища, – подземной пещеры в сердце каменного острова, – всегда знали, кто находится в зале. Они сами выбирали, кому дать ответы, некоторым приходилось проводить на острове целые месяцы, чтобы попасть к ним, а некоторым и вовсе не было суждено получить совет от тех, кому ведомы тайны мироздания.