– Так ты медведица! – воскликнул Вольга, когда Нана опустилась на четыре лапы. – А я все думал, откуда в избе эта вонь…
Недовольно фыркнув, медведица встала на задние лапы, оказавшись выше сенари, и замахнулась тяжелой лапой. Ее взгляд, – тот самый взгляд, после которого царевич обычно получал палкой или кочергой, – не предвещал ничего хорошего.
– Эй, тише ты!… – засмеялся Вольга, отступая назад и миролюбиво поднимая руки. Он во все глаза смотрел на медведицу, угадывая в ней черты прежней старухи. – Ну и ну…
Открыв большую пасть, Нана заревела ему прямо в лицо, обдав дивным запахом медвежьего нутра. Живой ветер аж посерел, и тогда медведица, довольно фыркнув, опустилась на землю.
Смешно ковыляя на косолапых ногах, она пошла дальше по сугробам. Вольга подхватил мешок с ее вещами и отправился следом, наблюдая за зверем с почти что детским восторгом. Настоящий бурый медведь – вовсе не тот тощий доходяга, которого они с охотниками встретили в лесу!
Вскоре снегоступы пришлось снять: с ними по тропе, проторенной старухой-оборотнем было не пройти.
Они шли весь день и даже когда стемнело. Вольга отломал от одного из деревьев толстую ветку, обмотал ее промасленной тряпкой и поджог, соорудив себе факел. Так они прошли еще несколько часов, а потом Нана скомандовала привал: просто села посреди леса и указала своему спутнику на полянку, мол, устраивай лагерь.
Вольга расчистил снег, соорудил место для костра и натаскал еловых ветвей под палатку. Не прошло и получаса, как они с Наной, обернувшейся человеком, сидели у огня и мирно жевали ужин.
– А в селе знают, что ты медведь? – спросил сенари, лениво водя руками у огня. Он все еще не привык к тому, что пламя может ужалить, и не мог удержаться, чтобы не коснуться яркий оранжевых языков. На его пальцах то и дело появлялись свежие ожоги.
– Не знают, – ответила Нана. Он сидела, уперев руки в скрещенные колени и задумчиво смотрела на огонь. Две толстые седые косы свисали вдоль круглого морщинистого лица с большим носом. Взглянув на нее сейчас, Вольга вдруг понял, что легко может представить старуху в молодости, и то, что нарисовалось в его воображении, мало вязалось с тихой деревенской знахаркой.
– И долго ты живешь с людьми?
– В деревню пришла лет пятнадцать назад, – охотно ответила Нана, кинув в костер веточку. – Старость дело такое: в одиночку ее не встретишь.
– А до тех пор?
– Бродили с мужем по лесам, – Нана пожала плечами.
Больше Вольга вопросов не задавал, на ночь они устроились в одной палатке, а с утра быстро собрались и продолжили путь.
Старуха не обманула: за все время к ним не подошел ни один зверь. Стойкий запах бурого медведя, который Вольга чувствовал, даже когда Нана становилась человеком, защищал их лучше высокого забора.
Когда жили вдвоем в избе, они то и дело ругались: уж такие у них были характеры. Однако в пути сенари проникся к старухе, и по вечерам они часто болтали о чем-нибудь. Нана рассказывала ему о своих путешествиях по Рашемии, оказалось, что она была искательницей приключений. Ее муж, тоже медведь, был настоящим богатырем, и вместе они могли справиться с любой напастью.
Они побывали в горах слевитов, в лесах леннайев, заходили в такую глушь Рашемии, о которой никто и не слыхивал: земли, заселенные духами и нечистью. Нана своими глазами видела леших и кикимор, говорила с водяными и отбивала своего ненаглядного у русалок. И хотя с рождения она не обладала магическим даром, научилась от лесных духов всякому, так что в деревне все были уверены, что она никто иная, как ведьма.
Спустя три недели пути лес неожиданно начал редеть и вскоре выпустил путников к дикому морскому берегу. Соленая вода не застывала даже в мороз, темные ледяные волны с шипением накатывали на серые камни.
После череды деревьев перед Вольгой раскрылся водный простор, свободный до самого горизонта. Соленый воздух ударил в ноздри, взгляд терялся на волнах – от такого дух захватывало.
Некоторое время сенари стоял и смотрел на камни, море и белое небо, не в силах пошевелиться: север был прекрасен.
Медведица, стоявшая рядом, пихнула его лапой, недовольно заворчав. Вольга пошатнулся от такого дружеского тычка, прорычал ругательство и пошел дальше.
– Куда нам теперь? Прямо в воду пойдем?
Но медведица повела его вдоль широкого каменистого берега. Они шагали между густым заснеженным лесом и холодным темным морем, пока не вышли к длинным серым скалам. Среди них Нана отыскала небольшую пещерку, в которой их дожидалась лодка.
Ночь они провели в пещере, а на утро Вольга вытащил лодку на воду и, усевшись за весла, погреб, куда велела старуха.
Гребец из царевича вышел тот еще, ему с трудом удавалось удерживать нужное направление на то и дело подпрыгивающих волнах, но в конце концов он все же приноровился.
На воде дул пронизывающий ветер, сенари пришлось укутаться во все шарфы, которые у них только были. Нана же, напротив, с удовольствием подставляла морщинистое лицо брызгам и соленому ветру, который трепал ее седые косы.