Просторный светлый класс математики, кажется, отдыхал от покинувших его на сегодня учеников. В тишине, которая громко отражала каждый попадавший в нее звук, было некомфортно говорить. Слова отскакивали от стен и попадали обратно в тебя. Это никак не понравилось Полине. Потому она старалась говорить тише и меньше. Андрей же за несколько лет работы привык к полнейшей тишине после уроков и не замечал ее. Немногословность Полины он счел за стеснительность. Этот обманчивый вывод тронул его. Андрей был уверен, что стесняться люди практически разучились. И почему-то, когда он думал так, то непременно вспоминал Настю. Зачем она приходила к нему в мысли, выходила из его уснувших воспоминаний? Что ей нужно было, спрашивал себя Андрей.
– Андрей Александрович, честно сказать я практически всё, что мы проходим, плохо понимаю.
– До одиннадцатого класса ты же доучилась. Значит, всё не так плохо.
– Наверное… – неуверенно произнесла она.
Андрей сел за свой стол, пытаясь сообразить, с чего лучше начать. Он листал свой короткий конспект, уверенный, что сейчас зацепится в нем за что-нибудь и уже дальше постепенно разберет, как и в каком направлении ему вести подготовку к экзамену.
Полина присела за парту напротив Андрея и без малейшего энтузиазма смотрела то на учебник математики, то на перелистываемые Андреем странички тетради. Она удивлялась, как так Андрею хватило терпения взять и заполнить всю эту тетрадь в сорок восемь листов формулами, примерами и задачами. Она вглядывалась в мелковатые немного вытянутые вправо и влево цифры и буквы и всё больше начинала понимать, что Андрей писал их со старанием, вдумчиво и, как нельзя к месту, совершенно правильно лежала каждая строчка на тетрадном листке. Что-то основательное и не подвергающееся сомнениям такого рода как «может это всё совершенно никому не нужно» читалось в уверенно написанных строках. Полина засмотрелась и не заметила, что Андрей Александрович больше не листает страницы тетради, а остановился на одной из них, внимательно изучая написанное. Да и что там было изучать? Он прекрасно помнил содержание этой страницы. А сейчас он лишь примерялся, точно ли с нее нужно начать?
– Так… – задумчиво произнес он. Полина тут же увела свой взгляд от красиво написанных формул и уставилась на Андрея Александровича. Он оторвал глаза от своего конспекта и посмотрел на Полину. Вышло так, что оба не ожидали встретиться взглядами. Полина пристально, но растерянно смотрела и не могла догадаться увести взгляд в сторону. Она была будто бы застигнута врасплох. А Андрей, только собираясь начать занятие, остановился и пару секунд посвятил тому, чтобы заглянуть в неизведанный ему мир и ничего там не поняв, вернуться обратно к тому, на чем остановился.
– Я предлагаю сейчас пройтись по вот этим примерам, – он резко отвел взгляд и, перевернув тетрадку, положил ее перед Полиной, – мне нужно проверить, вспомнить, что ты знаешь и, в чем лучше разбираешься.
Он посмотрел на Полину. Тепло и растерянность, которые он подчерпнул из ее распахнутого взгляда, остались с ним. Ему захотелось улыбнуться, но он сдержался. Полина и вовсе осталась в неведении от его желания. Серьезный Андрей Александрович, уверенный в себе и своем деле. Глядя на него, Полина выпрямилась и сосредоточилась. Некий дух не то чтобы романтизма, а непринужденности и, возможно тайного желания чего-то нового и прекрасного, улетучился. Откуда вообще мог появиться этот странный дух? Ведь Полина здесь лишь потому, чтобы более или менее разобраться по временам совсем ненавистной и ни грамма не понятной для нее математике. Какая романтика и легкость может быть тут?
– Вот это я могу решать! Здесь сокращать нужно! – обрадованно воскликнула она и посмотрела на серьезного Андрея.
– Сокращай, – подтолкнул он ее к действию и всё же легонько улыбнулся.
Воодушевленная его улыбкой, будто та придавала ей уверенности в себе, Полина достала из рюкзака черновик и невольно спеша, стала переписывать пример. Андрей не навязчиво наблюдал за ней. Полина окончательно приободрилась и, следуя своей логике, что сейчас была пропитана лишь сиюминутно возникающими эмоциями и не была похожа на настоящую строгую и последовательную логику, на некоторое время смогла поверить в то, что математику она знает очень даже хорошо.
И этого времени ей хватило на период экзамена. А на выпускном вечере, когда торжественная часть была окончена и кто-то вдруг объявил белый танец, Полина заметалась взглядом по залу в поисках Андрея Александровича. Ей захотелось больше всего на свете пригласить его потанцевать с ней. Еще раз сказать ему душевное спасибо, еще раз перебрать в голове все занятия после уроков и еще раз прикоснуться к нему, как тем вечером, когда для репетиторства был выбран не самый подходящий час.
Солнце, клонясь к западу, путалось в ветках яблоней и бросало под кроны паутинные тени на скошенную короткую траву. Скоро, по одному, начнут падать недозрелые яблочки, а потом – лишь чуть позже – вороха яблок станут привычным пейзажем.
