Полли была застенчива и чувствительна, и добрая старая леди прекрасно знала это. Несмотря на седину и морщины, ее собственное сердце осталось молодым, и она не позабыла беды своей юности. Но еще она понимала, что Полли имеет бо́льшее влияние на других, чем подозревает, благодаря своей искренней, честной натуре. Помощь другим шла на пользу ее душе и сердцу куда в большей степени, чем мог бы помочь светский успех. Светские правила лишают девушек характера, делают их одинаковыми и такими же пустоголовыми, как булавки в игольнице. Полли пока оставалась неиспорченной, и мисс Миллс просто действовала в соответствии со своим принципом помогать другим женщинам. Мудрая старушка видела, что Полли скоро превратится в женщину, которая будет жаждать чего-то большего, чем удовольствия. Это время так же важно для спасения нашей души, как час, когда опадают цветки яблони, важен для будущих плодов.
Полли этого пока не знала, но ей повезло иметь старшую подругу, понимавшую, что для девушки будет лучше всего, и имеющую возможность преподать ей пример честной правильной жизни, который будет более красноречивый, чем любые слова.
– Вы идете на чаепитие, мисс? – спросила Дженни, взявшая на себя роль горничной и расправлявшая складки черного шелкового платья, которым она искренне восхищалась. Она считала Полли невероятной красавицей.
– Скорее на лекцию, – рассмеялась Полли, потому что любезность Дженни и ее ласковый взгляд подтвердили то, что говорила мисс Миллс.
Час или два спустя, когда она вошла в гостиную семейства Шоу, ее встретило множество хорошо одетых девушек. У каждой была шкатулка или мешочек с шитьем, а их язычки двигались куда быстрее игл. Белые пальчики вшивали рукава не той стороной, небрежно обметывали петли и делали очень кривые швы.
– Как мило с твоей стороны прийти пораньше, садись между Белль и мисс Перкинс и сшей вот это платьице, если не готова к чему-то большему. – Фанни обняла подругу и посадила на самое удобное, как ей казалось, место.
– Я бы предпочла шить простую рубашку, она нужнее батистовых платьев. – Полли как можно быстрее забилась в свой уголок, потому что на нее наставили целых шесть лорнетов.
Мисс Перкинс, холодная, серьезная молодая леди с аристократическим носом, вежливо поклонилась и продолжила шить, держа ткань таким образом, чтобы были видны два бриллиантовых кольца. Белль со свойственной ей эмоциональностью, улыбаясь, кивнула, придвинулась ближе и начала громким шепотом излагать подробности последней ссоры Трис с Томом. Полли с интересом слушала, не забывая шить, изредка поглядывая на замысловатое платье мисс Перкинс. Молодая леди сидела неподвижно, как статуя, делая не более двух стежков в минуту. Посередине рассказа Белль услышала еще более интересную сплетню и вмешалась в чужой разговор, предоставив Полли возможность слушать и восхищаться остроумием, мудростью и милосердием образованных молодых леди вокруг нее.
Обрывки сплетен, которые Полли выуживала из этого вавилонского столпотворения, несколько уменьшили ее уважение к свету. Одно прекрасное создание утверждало, что некий Джо столько выпил шампанского за картами, что его несли домой на руках двое слуг. Другое, не менее прекрасное, сообщило, что половина свадебных подарков Кэрри П. на самом деле была взята напрокат. Третья девушка шепотом поведала, что миссис Бакминстер носит накидку за тысячу долларов, а у ее сыновей нет ни одной целой простыни. А четвертая юная сплетница уверяла общество, что некий джентльмен никогда не делал предложение всем известной леди, хотя слухи об этом усердно распространялись заинтересованной стороной. Это последнее замечание вызвало такой шум, что Фанни призвала собрание к порядку самым непарламентским образом.
– Барышни! Меньше болтовни и больше шитья! Вы позорите наше общество! Знаете ли вы, что в прошлом месяце наше отделение сделало меньше, чем любое другое, и миссис Фиц-Джордж удивлялась, как пятнадцать молодых леди могли сделать так мало.
– Мы говорим ничуть не больше старых дам! Слышала бы ты, как они болтают! Знаешь, почему они так много щьют? Потому что берут работу на дом и заставляют своих швей ее переделывать, а затем присваивают себе результат, – высказалась Белль со своей обычной очаровательной прямотой.
– Мама говорит, что так много вещей нужно, потому что зима суровая и бедняки очень мерзнут. Кто-нибудь готов взять шитье домой? – спросила Фан, которая числилась президентом этого общества имени святой Тавифы[17].
– Боже, нет. Все свободное время я трачу на то, чтобы починить перчатки и обновить платья, – ответила Белль.
– Я думаю, что от нас не следует ждать, что мы будем встречаться чаще раза в неделю. Мы все очень заняты. Бедняки вечно жалуются, что зима суровая, и никогда не бывают довольны, – вставила мисс Перкинс, пришивая пуговицу на розовый ситцевый фартук так, что она не продержалась бы и одной стирки.
