– Меня нельзя просить о большем, учитывая, сколько у меня дел до лета, – с важным видом сказала Трис, – у меня работают три швеи, и мне нужна еще одна, но они все заняты и заламывают столько, что я в отчаянии. Боюсь, мне придется самой взяться за иглу.
«Вот и шанс для Джейн», – подумала Полли, но не рискнула заговорить вслух и решила поговорить с Трис наедине.
– Берут они немало, но вы забываете, насколько все подорожало, – заметила Эмма Дэвенпорт, тихая ясноглазая девушка, которую считали «странной», потому что она очень просто одевалась, хотя ее отец был миллионером, – мама не позволяет нам торговаться с работницами, требует, чтобы мы хорошо им платили, а экономили на чем-то другом при необходимости.
– И это она рассуждает об экономии, – ехидно сказала Белль, – ой, прости, она, кажется, твоя родственница?
– Очень дальняя, но я горжусь этим родством. Дэвенпорты экономят не для того, чтобы пускать пыль в глаза. Если бы все следовали их примеру, работающие женщины не голодали бы, а у прислуги не было бы таких проблем. Да проще Эммы из присутствующих одета только я, но зато сразу видно, что она настоящая леди.
– Как и ты! – ответила Белль, которая всегда любила Полли. – Смотри, сейчас Трис выскажется.
– Просто они должны правильно распоряжаться своим заработком, но бедняки почему-то хотят выглядеть хорошо, так что порой госпожу от служанки не отличишь. Наша кухарка купила шляпку точь-в-точь как у меня! Ну, материал, конечно, был похуже, но выглядела она почти так же. И имела наглость ходить в ней прямо передо мной. Я запретила ей носить эту шляпку, и она уволилась. Папа так рассердился, что не подарил мне шаль из верблюжьей шерсти, которую обещал.
– Какой позор, – сказала мисс Перкинс, когда Трис остановилась перевести дух, – слуг надо обязать одеваться как слуги, как делается за границей, тогда и проблем не будет, – мисс Перкинс только что вернулась из Европы и привезла с собой горничную-француженку.
– Можно подумать, эта Перкинс сама так поступает, – шепнула Белль на ухо Полли, – она платит своей горничной собственными старыми нарядами. Недавно ее Бетси вышла из дома в фиолетовом плюшевом костюме, так мистер Кертис принял ее за саму мадемуазель и галантно поклонился. Он ведь слеп, как летучая мышь, но узнал платье и снял перед ним шляпу. А Перкинс обожает мистера Кертиса. Она избила Бетси, когда та рассказала эту историю. Бетси ведь гораздо красивее своей хозяйки.
Полли не могла не рассмеяться, но через мгновение снова стала серьезной. Трис раздраженно сказала:
– Прекратите говорить о бедняках! Половина из них просто врет нам. Если мы перестанем им помогать, они прекрасным образом найдут работу и станут содержать себя сами. Просто не надо поднимать столько шума с этой благотворительностью.
– Благотворительность очень важна! – выпалила Полли, сразу забыв о своей застенчивости.
– Позволю себе смелость не согласиться с тобой, – ответила Трис, наводя на Полли лорнет.
Рядом с Трис Полли часто теряла самообладание. Она пыталась бороться с этим чувством, но когда Трис бывала заносчива, Полли очень хотелось ее как следует осадить. Лорнет ее особенно раздражал, потому что Трис видела ничуть не хуже самой Полли, но делала вид, что близорука, поскольку это было в моде, и порой использовала его как оружие.
Высокомерный взгляд и вежливая ирония разозлили Полли окончательно, и она выпалила, раскрасневшись и сверкая глазами:
– Вряд ли бы вы были такими эгоистками и жили так спокойно, если бы видели, как голодают дети, а девушки нашего возраста кончают с жизнью, потому что нищета заставляет их выбирать между грехом и смертью!
Внезапно наступила тишина. Хотя Полли и не повышала голос, сила ее чувств поразила всех присутствующих. Ведь даже самая модная жизнь не убивает в сердце женщины сострадание, особенно если эгоистичные удовольствия длятся еще не слишком долго. Трис стало стыдно, но она не любила Полли, и ей очень нравилось выводить ее из себя. Секрет был прост: Том постоянно ставил Полли в пример своей невесте.
– Половина ужасных историй в газетах выдумана, чтобы разжалобить читателя. Если тебе так уж хочется страдать, можешь в них верить, а мне не хочется. Спокойной жизни я в ближайшее время вовсе не жду, ведь мне совсем скоро придется заботиться о Томе, – обидно рассмеялась Трис.
Игла Полли переломилась пополам, но она не обратила на это внимания.
– Я верю в то, что видела собственными глазами. Вы живете в богатстве и безопасности и не представляете, какие несчастья происходят совсем рядом с вами. Если бы вы увидели это, ваши сердца разбились бы, как и мое.
– Ах, так у тебя сердце разбито? Мне намекали на это, но ты так хорошо выглядишь, что я не поверила.
Это был неожиданно жестокий удар. Девичьи языки умеют наносить раны столь же точно и внезапно, как тонкие стилеты, которые испанки носят в волосах. Полли побледнела, но Белль бросилась ей на помощь, движимая скорее добротой, чем мудростью.
