– У тебя просто сердца нет, Трис, вот и болеть нечему. Прости, мы с Полли еще слишком молоды, чтобы стать такими черствыми, как ты, и у нас пока хватает глупости жалеть несчастных. Тома Шоу, к примеру.
Удар вышел двойной. Трис, как считалось, засиделась в невестах, а Тома считали ее несчастной жертвой. Трис покраснела и принялась искать ответ, но Эмма Дэвенпорт, которая ошибочно считала подобные перепалки не слишком светскими, спокойно сказала:
– Меня всегда удивляло, что над злоключениями бедняков в книгах мы плачем, но настоящая бедность кажется нам неприятной и не вызывает интереса.
– Я думаю, что все дело в таланте автора, – предположила Полли, отодвигая кресло подальше от арктического холода, струящегося от мисс Перкинс, к теплу дружелюбной Эммы, – но настоящая бедность тоже вызывает слезы, если суметь ее увидеть.
– Но что же мы можем сделать? У нас не так много денег, а даже если бы они и были, на что мы могли бы их направить? Мы же не можем ходить по бедным кварталам и искать нуждающихся. Это в Англии можно, как кто-то выразился, «творить добро, разъезжая в фаэтоне», но не здесь, – сказала Фанни, которая в последнее время пыталась думать о ком-то, кроме себя, и все сильнее сочувствовала бедным.
– Можно начинать с малого. Я знаю один дом, – Полли усердно шила, – где хозяйка и ее дочери внимательны к каждой служанке. Их учат хорошим манерам, дают им книги, порой устраивают для них разумные развлечения. Мало-помалу женщины начинают чувствовать, что их считают не отребьем, которое должно сделать как можно больше работы за как можно меньшую сумму, а помощницами в семье. Что их любят и их верность уважают. Эта дама выполняет свой долг перед слугами так же добросовестно, как они работают. Мне кажется, так стоит поступать всем.
Самые зоркие заметили, что Эмма при этих словах Полли покраснела и попыталась сдержать улыбку, и поняли, кто имелся в виду.
– И слуги, конечно, сразу становятся святыми, – не удержалась Трис.
– Разумеется, нет, святых в мире очень мало, даже в этой гостиной есть не очень хорошие люди. Но любая из служанок невольно становится лучше в этом доме. Возможно, мне не следует говорить об этом, но кое-что мы все точно можем сделать. Мы постоянно жалуемся на плохих слуг, как будто сами ведем дом, но, возможно, нам стоит наладить отношения с собственными горничными? И еще кое-что. У большинства из нас хватает денег на все свои удовольствия, но когда приходит пора платить за работу, мы чувствуем себя почти нищими. Может быть, стоит отказаться от каких-то радостей, но платить швеям справедливую цену?
– Так я и сделаю! – воскликнула Белль, которую вдруг замучила совесть из-за того, как отчаянно она торговалась с портнихой за каждую оборку на платье.
– Полагаю, твой приступ добродетели не продлится и недели, – лениво сказала Трис.
– Поживем – увидим, – парировала Белль, твердо решив, что должна исполнить свое обещание хотя бы ради того, чтобы задеть «эту вертлявую злюку», как она нежно называла свою старую школьную подругу.
– Ну тогда мы будем иметь удовольствие полюбоваться, как Белль предается новому хобби. Она будет посещать заключенных с душеспасительными беседами, усыновит милого грязного сироту или станет раздавать брошюры на собрании за права женщин, – сказала Трис, ненавидевшая Белль за прекрасный цвет лица и густые волосы, не нуждавшиеся в шиньонах и начесах.
– Все лучше, чем находить свое имя в газетах в разделе происшествий, как случается с некоторыми дамами, – намекнула Белль.
– Давайте сделаем перерыв, – вмешалась Фанни, – Полли, поиграй нам пожалуйста. Все хотят тебя послушать.
– С удовольствием. – Полли подошла к инструменту. Глядя на нее, несколько девушек одарили Трис настолько укоризненными взглядами, что их было видно даже без лорнета.
Петь для Полли было так же легко и естественно, как дышать, ей никогда не бывало слишком грустно или тревожно для этого. Минуту она что-то наигрывала, словно не зная, что выбрать, но потом повела грустную нежную мелодию и спела «Мост вздохов». Полли сама не знала, почему она выбрала эту песню, но сердце подсказало ей верно. Полли пела лучше, чем когда-либо, вспоминая о маленькой Джейн, и призыв ее попал прямиком в сердца слушателей. Музыка – великий волшебник, и мало кто может устоять перед ее силой. Когда Полли допела и обернулась к слушательницам, она поняла, что мелочные ссоры забыты в едином порыве жалости к несчастным и обделенным.
– Из-за этой песни мне всегда стыдно за то, как хорошо я живу. – Белль вытирала глаза.
– К счастью, подобные случаи очень редки, – заметила другая молодая леди, которая редко читала газеты.
– Боюсь, что это неправда. Всего три недели назад я встретила совсем юную девушку ничем не хуже любой из нас. Она пыталась покончить с собой просто потому, что была бедна, больна и несчастна.
– Расскажи! – воскликнула Белль.
