Шарлотта непременно сжалилась бы над Себастьяном, не испытывай она такого отчаянного желания поехать вместе с ним на Литл-Титчфилд-стрит.
Как он отреагирует, когда окажется перед домом номер четыре? Вспомнит ли он?
«Прошу, Себастьян, едем с нами», – мысленно взмолилась Шарлотта.
И тогда Гермиона вытащила из рукава козырного туза.
– Полагаю, Рокхерст с удовольствием поехал бы с нами. Как думаешь, Шарлотта, мы могли бы попросить его выступить в роли нашего сопровождающего? Он настолько к тебе неравнодушен, что, мне кажется, готов отправиться в дикие земли Африки, лишь бы добиться твоего расположения.
Втянув носом воздух, Себастьян забрался в экипаж и плюхнулся на сиденье напротив девушек.
– На Литл-Титчфилд-стрит, – приказал он кучеру, и экипаж тронулся с места.
Его не слишком привлекала перспектива оказаться в районе города с сомнительной репутацией, к тому же он не испытывал желания находиться в компании Шарлотты. Однако, когда экипаж свернул за угол, он все же нарушил молчание.
– Давайте покончим с этим как можно скорее, пока никто не увидел, чем мы занимаемся. И чтобы я больше не слышал этих глупых разговоров о Рокхерсте. Ты слышишь меня, Гермиона?
Но девушка лишь широко улыбнулась, а Шарлотта, надев на лицо знаменитую улыбку с полотна Арбакла, радостно смотрела в окно.
Всю дорогу Себастьян кипел от негодования.
Литл-Титчфилд-стрит! Нет, он непременно поговорит с матерью о дружбе сестры с этой скандальной мисс Уилмонт. Хотя нет, лучше не стоит. Он знал свою мать – она наверняка сочтет жизнерадостность мисс Уилмонт благотворно влияющей на Гермиону.
Украдкой взглянув на Шарлотту, Себастьян испытал досаду. Она смотрела в окно так спокойно и безмятежно, словно они направлялись за покупками на Бонд-стрит, а не на Литл-Титчфилд-стрит.
Нет, правда, откуда благовоспитанная леди могла знать кого-то, кто обитал на этой скандально известной улице? Отличный вопрос.
– Мисс Уилмонт, откуда вы знаете этого музыканта? – Себастьян был готов поклясться, что она вздрогнула.
– Мне рассказала о нем кузина моей матери Финелла. Как-то раз она слышала его игру.
У Себастьяна сложилось впечатление, что девушка рассказала ему не всю правду, но он не знал, как продолжать разговор и не выглядеть при этом еще глупее, чем сейчас, в ее присутствии.
В отличие от того вечера в опере сегодня на ней было скучное поношенное платье, но он определенно не спутал бы ее с занавесками. Нет, подобного с ним больше никогда не произойдет.
Себастьян едва заметно вздохнул и уловил аромат ее духов, который тотчас же пробудил к жизни его тело, возвращая в то состояние возбуждения, что подвело их к опасной черте в библиотеке.
Это было огромной ошибкой. Стоило лишь посмотреть на то, как на нем отразились эти поцелуи с мисс Уилмонт. Он устроил сцену в клубе, был вызван на дуэль и обрел скандальную славу, благодаря которой каждое его появление в городе сопровождалось пересудами и нежелательным вниманием к его персоне.
Но, несмотря на все это, Себастьян поймал себя на том, что снова принюхивается. Но на этот раз в нос ему ударил аромат свежеиспеченных лепешек, и он вскоре заметил стоящую на сиденье рядом с Гермионой корзинку.
– Что это?
– Провизия, – ответила Гермиона. – Для герра Тромлера.
– Вы собираетесь уговорить его играть с помощью лепешек?
Гермиона подняла крышку корзины.
– А еще с помощью соленой свинины и яблок, сыров и бутылки отцовского хереса, джема, масла и небольшого ломтя ветчины.
– Вы опустошили нашу кладовую? – Себастьян скрестил руки на груди.
– Ветчину принесла Шарлотта, – высказалась в свою защиту Гермиона.
– У меня не осталось денег, чтобы ему заплатить, – пояснила Шарлотта. – Но, мне кажется, это угощение поможет уговорить его выступить.
– У вас же осталась сотня фунтов после покупки этих смехотворных акций, – возразил Себастьян.
– Ты тоже их купил, – вмешалась в разговор Гермиона.
– Не напоминай, – огрызнулся Себастьян. – Это не объясняет, куда делась сотня фунтов.
Взглянув на мужчину, мисс Уилмонт улыбнулась. Проклятье, он ненавидел, когда она так на него смотрела. Этот взгляд был предвестником чего-то, что ему точно не понравится.
– Мне пришлось купить еще одно платье, – ответила Шарлотта. – Для званого вечера леди Ратледж.
«О боже, только не еще одно вечернее платье», – мысленно простонал Себастьян. Последнее едва его не погубило – с глубоким декольте, спускающимся до самых… и лифом, облегающим ее… э… изгибы.
– Не будь таким брюзгой, Себастьян, – сказала Гермиона. – У Шарлотты будет достаточно денег, когда «Агата Скай» вернется. Тогда мы все разбогатеем.
Шарлотта кивнула, а Себастьян едва не приказал кучеру везти их в ближайший монастырь. Он передал бы этих двух на попечение добрых сестер и спас Англию, ну или по крайней мере добропорядочных жителей Лондона от их безумных замыслов. И, возможно, получил бы за это титул маркиза.
