– Надеюсь. В противном случае я не добился бы твоего расположения. Кстати, я уже начинаю думать, что мне не стоило покидать сегодня утром твою постель. – Наклонившись, он сорвал с губ Шарлотты поцелуй. Когда же на ее лице отразилось удивление, Себастьян прошептал ей на ухо: – И будь на то моя воля, мы до сих пор оставались бы в твоей спальне, и ты сейчас пребывала бы в гораздо более приподнятом настроении.
От теплого дыхания Себастьяна шею Шарлотты закололо мириадами иголочек. А может, она задрожала от скандального предложения виконта? И что он имел в виду, говоря, что они до сих пор были бы в ее спальне?
Шарлотте казалось, что с того момента, как она проснулась в его объятиях, прошла целая вечность. Хотел ли он сказать, что все это время продолжал бы покрывать ее поцелуями, прикасаться к ней, притягивать к себе и…
Шарлотта закрыла глаза и втянула носом воздух, стараясь не обращать внимания на то, как отяжелели ее груди и напряглись бедра.
– Что, миссис Таунсенд? Никаких язвительных замечаний в ответ на мои жалобы? Теперь будешь знать, как напиваться. После попойки у тебя всегда скверное настроение. – Он самодовольно улыбнулся, а потом легонько ткнул Шарлотту локтем в бок. – Ты сегодня слишком тихая. Раздумываешь, сколько поставить на Рэтберна? Только вот я думаю, что деньги эти ты потеряешь.
– Сколько поставить? – Шарлотта покачала головой. – Но у меня нет денег, чтобы…
Себастьян лишь фыркнул.
– Нет денег? Лотти, да у тебя в сумочке всегда лежит не меньше пятидесяти фунтов. Так, на всякий случай. Вдруг встретишься со своим букмекером или захочешь сыграть в кости.
– Пятьдесят фунтов? Такая большая сумма? – Шарлотта развязала ленты сумочки и осторожно сунула руку внутрь. Почти на самом дне в пришитом к льняной подкладке кармашке она нащупала пачку банкнот, перевязанных ленточкой.
Вытащив ее из сумочки, Шарлотта ошеломленно смотрела на небольшое состояние из стопки двухфунтовых банкнот.
Виконт тихонько присвистнул.
– Хорошо, что Гриффин не знает тебя так, как я, иначе мы никогда от него не отделались бы. Он до сих пор умолял бы тебя одолжить ему денег на этот экипаж…
– Машину времени, – поправила Шарлотта.
– Я бы назвал это «деньги на ветер». – Себастьян кивком указал на сумочку. – Может, проявишь осторожность и спрячешь свое богатство? Мне совсем не хочется снова лезть в драку.
Кивнув, Шарлотта убрала деньги в сумочку. Как и предполагал виконт, у нее имелось около пятидесяти фунтов. И о чем она только думала, разгуливая по городу с такой суммой?
– И завяжи ленты покрепче, – посоветовал Себастьян, когда они поднялись на вершину небольшого холма, у подножия которого раскинулось огромное зеленое поле.
Шарлотта открыла рот от изумления, поскольку еще ни разу не видела ничего подобного. Со стороны казалось, что на скачки к лорду Сондертону пожаловал весь Лондон. День выдался чудесный, и перед возможностью весело провести время на свежем воздухе было трудно устоять. Несчетное количество экипажей, двуколок и фаэтонов стояло вдоль импровизированной дороги, огибавшей почти все поле.
Лошади всех размеров и мастей были выставлены на суд толпы зрителей, выкрикивающих размеры ставок, прогнозы и слова поддержки своим любимцам. Им вторили громкий стук копыт, фырканье и ржание. Лошади всеми способами пытались показать свой боевой настрой и желание поскорее пуститься в галоп.
На дальнем краю поля возвышались шатры с развевающимися над ними лентами. Вокруг велась оживленная торговля. Тут и там виднелись дымящиеся грили, бочонки с элем и вином. Ушлые торговцы знали, что на сытый желудок легче поднимать ставки.
– Я еще никогда… – только и смогла вымолвить Шарлотта. Конечно же, она знала о существовании скачек, но мать и Финелла всегда неодобрительно цокали языком, когда упоминалось о разворачивающихся там драмах: люди проигрывали состояния, джентльмены разорялись. Неудивительно, что Шарлотта всегда считала подобные мероприятия безнравственными и опасными.
Но сейчас все это выглядело как веселая пестрая ярмарка, как нечто волшебное и возмутительно притягательное.
Себастьян натянул поводья.
– А теперь несколько важных правил, прежде чем мы окунемся в это безумие.
Шарлотта повернулась к нему.
– Правил?
– Да, правил, несносная ты девчонка. Я не хочу, чтобы ты проиграла все подчистую, поэтому постарайся не ставить больше, чем можешь себе позволить.
– Я? – с неподдельным удивлением переспросила Шарлотта. Но прежде чем она успела сказать что-то еще, ее взор помимо воли устремился туда, на поле, и остановился на огромном, черном как смоль арабском жеребце, не желавшем подчиняться бедняге груму. Это непокорное норовистое животное поражало своей статью – мощной широкой грудью и длинными сильными ногами.
«Это он, Лотти, девочка моя. Он сделает тебя богатой», – зашептал ей на ухо вкрадчивый голос, раздражающе похожий на ее собственный.
– Лотти! Ты меня слушаешь? – спросил Себастьян, поддевая ее локтем. – Черт возьми, женщина, в твоих глазах уже вспыхнул этот особенный огонь.
