Себастьян снова рассмеялся, и тепло его улыбки растопило Шарлотте сердце.
– У тебя хватит шляп на целых два сезона, но разве тебя это остановит? Независимо от того, выиграешь ты или спустишь все до последнего пенни, к концу недели на тебе все равно будет красоваться новый наряд. – Себастьян игриво взъерошил пальцами вычурные перья на шляпе Шарлотты, а потом взял ее за подбородок и погладил по щеке. – Как пожелаете, мадам. Но до тех пор, пока вы безраздельно владеете моим сердцем, я бессилен перед вашими капризами.
От этого простого, но такого чувственного прикосновения у Шарлотты перехватило дыхание.
Бессилен? Он, должно быть, шутит. Ведь его прикосновение вызвало во всем ее теле невероятный трепет, прокатившийся от головы до кончиков пальцев. Колени у Шарлотты задрожали, а губы, словно по собственной воле, поскольку сама она ничего подобного не допустила бы, вдруг вытянулись и сложились для поцелуя. Только для гораздо более глубокого и страстного в отличие от того, что Себастьяну удалось сорвать в экипаже.
– Кхе-кхе, – откашлялся мистер Меррик. – Итак, имя лошади, миссис Таунсенд. Будет ужасно обидно, если вы не успеете сделать ставку до начала забега.
Шарлотта с неохотой оторвала взгляд от Себастьяна, все еще очарованная его словами.
– Конечно, сэр, – ответила она. – Лошадь. Как же я могла забыть?
Да и как можно было что-то запомнить, когда Себастьян так на нее смотрел?
Меррик просиял.
– Миссис Таунсенд, вы лучшая женщина из ныне живущих. – Букмекер снял с головы шляпу и отвесил поклон. – Я повторяю это каждый вечер, когда читаю молитву. «Господи, – говорю я, – позаботься о миссис Таунсенд. Она самая чудесная леди на свете, несмотря на то что о ней говорят».
Выслушав это удивительное признание, Шарлотта перевела взгляд на Себастьяна, подошедшего к букмекеру и приятельски обнявшего его за плечи.
– Полагаю, на ваше расположение к леди не влияют те проценты, что вы получаете каждый раз, когда она делает ставки?
Сбросив со своего плеча руку виконта, Меррик вновь переключил все свое внимание на Шарлотту и продолжил перечислять все те невероятные достоинства, коими, по его мнению, обладал бесценный конь.
Шарлотта внимательно слушала и кивала, когда, по ее мнению, это было необходимо, но при этом почти ничего не поняла из того, что сказал ей Меррик.
– Вы двое просто неисправимы, – заметил Себастьян. – А вы, Меррик, настоящий дьявол, продолжающий искушать эту женщину своими лошадьми.
– Милорд, ну как вы можете такое говорить? – Повернувшись к Шарлотте, Меррик покачал головой. – Он так говорит, потому что не умеет разбираться в лошадях так, как вы, мэм.
Шарлотта наклонилась к Себастьяну.
– Я умею разбираться в лошадях?
– О да, и к тому же имеешь массу других достоинств, – усмехнулся Себастьян. – Что ж, друг мой, ведите. Давайте взглянем на этот образец совершенства на четырех ногах, что привлек внимание моей дамы и заставил вас убедить ее в том, что с его помощью она станет самой богатой женщиной Лондона.
Когда они двинулись сквозь толпу, присутствующие оборачивались им вслед. Весть об их приезде, вернее – о присутствии на скачках миссис Таунсенд, разлетелась по полю со скоростью выпущенного на пастбище двухлетнего скакуна.
Повсюду раздавались приветственные возгласы и свист, и Шарлотта поражалась царящему вокруг разгулу и порокам.
В отдалении возвышался над землей импровизированный боксерский ринг, на котором двое мужчин – Макконнелл и О’Брайен, как догадалась Шарлотта, – озверело колотили друг друга, а зрители и болельщики кровожадно галдели, подбадривая боксеров.
Себастьян и Шарлотта прокладывали себе путь в лабиринте многочисленных столов, предлагавших развлечения на любой вкус: кости, рулетку или карты.
– Миссис Таунсенд! – раздался жизнерадостный возглас, и Шарлотта увидела перед собой мужчину в ослепительном костюме темно-красного цвета и изумрудно-зеленом жилете. – Сыграем в туз-лоу?
Спутники этого незнакомца были одеты в столь же ослепительные сюртуки и жилеты с золотой отделкой, а на их галстуках красовались нарочито броские булавки, украшенные драгоценными камнями.
– Даже не думай играть с этими шулерами, – предупредил Себастьян, увлекая Шарлотту в другую сторону. – Иначе пойдешь в город пешком.
Шарлотта в последний раз посмотрела на странную троицу, испытывая облегчение от того, что ей не пришлось к ним присоединиться. Она понятия не имела, как играют в туз-лоу. Не говоря уж о том, чтобы дать оценку скаковой лошади.
Господи, разве она желала этого? Как случилось, что Себастьян Марлоу полюбил такую женщину, как Лотти Таунсенд? И почему большинство мужчин Лондона находили ее такой привлекательной? Женщину, напрочь лишенную морали, склонную к разного рода порокам и, судя по всему, совершенно не умевшую вести себя прилично.
Шарлотта отвела в сторону упавшие на глаза шляпные перья и тяжело вздохнула. Годы наставлений матери и тети Финеллы о правилах приличия были ей сейчас так же полезны, как и уроки латыни и этикета, на посещении которых они упорно настаивали.
