Шарлотта заерзала в кресле. Она не имела ни малейшего понятия, как это происходило, но в одном не было сомнений: теперь она знала… знала так много.
Образы и воспоминания заполнили ее затуманенное сознание.
Рай.
Внезапно ее страхи, вызванные рассуждениями Финеллы о любви по-французски, показались Шарлотте просто глупыми. Ведь если в Париже такие отношения были привычным делом, она готова была надеть треуголку, украсить ее кокардой и испустить нетерпеливый и неистовый крик: «Viva la France»[5].
Шарлотта прекрасно осознавала, к чему могли привести эти непроизвольные телодвижения. Она закрыла глаза в попытке прогнать воспоминания, остановить их неудержимый поток, но освободиться от них было так же непросто, как от пульсирующего в ее теле желания.
Шарлотта ошеломленно взглянула на Себастьяна и поймала на себе смеющийся взгляд его темных глаз.
«Да, Себастьян, пожалуйста, Себастьян», – кричало ее воображение.
Губы виконта изогнулись в неспешной улыбке, словно он прочитал ее мысли, словно держал ее желание в своих ладонях. Словно в его силах было даровать ей облегчение и удовлетворение, коего она не испытывала никогда в жизни.
До сегодняшнего дня. До тех пор, пока она не пожелала любви Себастьяна и не обнаружила, что любовь – это нечто большее, чем доброе отношение и букет цветов.
Как она могла быть такой наивной? Шарлотта снова посмотрела на Себастьяна и поняла, что такое любовь. Не мечтания под луной, воспеваемые поэтами и страдающими от неразделенного чувства глупцами, а пылкая непроходящая страсть между мужчиной и женщиной, разделяющими мысли, выбор и желания друг друга.
«Пожалуйста, Себастьян. О, черт возьми, прошу тебя».
Виконт неспешно кивнул и еле заметно провел языком по губам.
– Боже, – выдохнула Шарлотта, когда на нее обрушилась очередная волна воспоминаний, сопровождаемая тем самым сладостным восторгом, что излучала загадочная улыбка Лотти с портрета.
«О, это просто невозможно», – думала Шарлотта, пытаясь перевести дыхание, в то время как ее тело продолжало покачиваться на волнах удовольствия.
Зажегся свет, и зал сотрясли аплодисменты. Первый акт закончился, а Шарлотта даже не видела, что происходило на сцене.
Она устремила взгляд на Себастьяна, улыбнулась и удовлетворенно вздохнула.
Губы Себастьяна растянулись в ответной улыбке.
А потом их связь прервала мисс Берк. Взглянув снача на Шарлотту, а потом на своего будущего жениха, она поняла, что он не уделяет ей должного внимания. Она что-то сказала виконту, а когда тот не ответил, мисс Берк неловко взмахнула веером и уронила его ему на колени.
Это падение было сродни удару молнии и разделило влюбленных.
Подняв творение из слоновой кости и шелка, Себастьян галантно подал его очаровательной наследнице. Обменявшись с виконтом еще парой фраз, гордая собой дебютантка, точно пушечное ядро, метнула в сторону Шарлотты горящий гневом взгляд. «Он будет моим, – словно говорили ее холодные глаза. – И только моим».
Что-то горячее и непокорное пронзило Шарлотту с головы до ног.
«Никогда. Никогда. Никогда».
Она сомневалась, что эта девушка когда-нибудь найдет удовольствие в спонтанных пикниках, бешеной езде в экипаже или безудержных танцах в честь выигрыша, не говоря уже о том, чтобы проводить ночи за чтением Кольриджа. Но что еще более важно – она никогда не познает страсти Себастьяна.
О да, его страсть.
Что там сказала Куинс, когда Шарлотта начала возражать против произошедших с ней перемен?
«Позвольте ему любить вас, а что до остального…»
«Позвольте ему любить вас…»
