– Ты меня поймала. Никогда не удавалось что-то от тебя скрыть. А теперь стой спокойно и позволь мне закончить. У нас не так много времени, и я не знаю, когда нам вновь представится возможность сюда попасть.
– Может, ты предпочла бы получить какую-нибудь безделушку? Или бриллианты, которые обеспечили бы тебе безбедное существование? – спросил Себастьян несколько часов спустя, отвозя Шарлотту домой.
Девушка тряхнула головой, чтобы вырваться из объятий охватившей ее дремотной истомы.
– Нет. – Положив голову на плечо Себастьяна, она вздохнула. – Не нужны мне бриллианты. Ведь сегодня ночью ты подарил мне то, чего не сделал бы для меня никто другой.
На лице Себастьяна возникло глуповатое выражение в высшей степени довольного собой человека. А еще он улыбнулся. Улыбка получилась дразнящей, мальчишеской и – что еще более важно – полной любви.
Шарлотта поняла, что ее желание действительно осуществилось. Ведь до этого самого момента живущая в глубине ее души старая дева, вечно подпирающая стены на балах и званых вечерах, не верила в то, что Себастьян Марлоу действительно мог ее полюбить.
Но он любил ее. Любил всем сердцем.
А она любила его.
И потому вся эта в высшей степени непристойная, запутанная жизнь, что уготовила ей Куинс, меркла по сравнению с опьяняющим теплом, наполняющим ее душу.
В течение целых двух недель Куинс снова и снова пыталась улучить момент, чтобы остаться с Шарлоттой наедине, но эту юную леди было практически невозможно застать одну.
Даже человеку с такими особенными талантами, как у Куинс.
Если бы не нависший над ее головой ультиматум Милтона, она несказанно гордилась бы тем, как осуществилось заветное желание Шарлотты.
Конечно же, иногда приходилось устранять небольшие нестыковки во времени и событиях, но стоило лишь взглянуть на сияющее лицо Шарлотты, чтобы понять, как она расцвела.
Она и ее красавец Себастьян были практически неразлучны – свидетельство того, убеждала Куинс дрожащего от гнева Милтона, что желание Шарлотты непременно должно было сбыться. Влюбленные снова и снова отправлялись на неспешные загородные пикники, устраивали поздние ужины с разнообразными лакомствами и поцелуями, любовались фейерверками в садах Воксхолла и предавались взрывной страсти, используя для этого любую возможность.
Последнее случалось довольно часто – днем, когда Финелла отправлялась за покупками, во время долгой дороги домой после загородной прогулки, в короткие ночные часы и на рассвете до тех пор, пока не засыпали, обессилевшие и удовлетворенные.
Нет, Куинс не подсматривала за ними специально, но даже ее несказанно удивил тот взрывной жар страсти, что вспыхивал между Шарлоттой и Себастьяном от малейшей искры.
По правде говоря, мир не стал хуже от того, что она сотворила с ними, ибо разве может истинная любовь считаться чем-то плохим?
Во всяком случае, так было в данный момент…
Появившийся на улице экипаж вывел Куинс из раздумий, но еще больше старушка встрепенулась, когда он остановился перед домом номер четыре по Литл-Титчфилд-стрит.
Кучер поднялся по ступеням, позвонил в звонок, а затем вернулся на тротуар поджидать свою госпожу.
Вскоре после этого дверь распахнулась, и на ступенях появилась Шарлотта, как назло, в сопровождении своей служанки Пруденс.
Куинс оценивающе посмотрела на платье Шарлотты из богато расшитого муслина, отчасти скрытое тирольской накидкой из зеленого бархата, ниспадавшей до колен. Голову девушки венчала восхитительная шляпка, украшенная большим страусиным пером и зеленой шелковой лентой.
«Восхитительна», – подумала Куинс, взглянув на собственное тускло-коричневое платье. Внезапно ее охватило давно позабытое тщеславие, и она на мгновение позавидовала дорогим шелкам и роскошным платьям Шарлотты.
Но что проку желать того, от чего она отказалась. И хуже всего было то, что ей предстояло довольно щекотливое дело.
– А, ладно, – пробормотала Куинс и, подхватив корзину, поспешила навстречу своей жертве.
– Лотти, моя дорогая девочка, – окликнула она Шарлотту, ловя ее за руку и увлекая прочь от экипажа. – Нам нужно поговорить.
– Пошла прочь, старая карга, – воскликнул кучер, замахнувшись на Куинс. – Убери от нее свои грязные руки!
Однако Шарлотта его остановила.
– Довольно, мистер Галлахер. Я знаю эту женщину. Это мой добрый друг миссис Куинс.
Старушка торжествующе посмотрела на нахала.
– Как она сказала, я – ее добрый друг. – Куинс перехватила корзину поудобнее и вновь потянула Шарлотту за руку. – Не могли бы вы уделить мне минутку?
Галлахер выразил недоверие, сдвинув свои кустистые брови и громко фыркнув.
– Друг. Как же. Я бы сказал: еще одна побирушка, – пробормотал он себе под нос. – Шла бы отсюда подобру-поздорову.
Прищурившись, он оценивающе посмотрел на Куинс, отчего у той по спине побежали мурашки.
«Ирландец, – предположила она. – Вечно от них одни неприятности. А еще они все немного ясновидящие, поэтому им во всем мерещится подвох. Нет, так дело не пойдет», – решила Куинс, оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло бы отвлечь назойливого кучера.
