Высота сто двадцать метров. Я только-только приступил к довороту влево, как самолёт, подхваченный невидимым потоком воздуха, вдруг начал покачиваться влево-вправо, а скорость заметалась, как футболист, пытающийся обвести трёх защитников в штрафной зоне.
Сжимаю зубы, двигаю глазами то наружу, то в приборы. Скорость замерла – видимо, защитники пройдены, надо ждать удар! Зажимаю пятую то… держу самолёт в крене, уменьшая вертикальную, чтобы не снизиться совсем уж рано, ведь выходить в горизонтальный полёт непосредственно перед полосой – это такой же нестабилизированный заход, как и пикирование.
Уже почти вышел в створ ВПП, высота менее ста метров. Самолёт нервно подрагивает… И тут невидимому великану вздумалось покататься на нашем зелёном жеребце.
Бух! Пятая точка отчаянно сигналит: «Мы просаживаемся!» Ох и тяжелый же дядька присел на наш зелёный лайнер! Самолёт натурально притягивается к земле!
Левая рука двигает руды вперед… Мало! Ещё! Мало! Ещё! Правая рука подтягивает штурвал на себя, удерживая самолёт от дальнейшей просадки.
Стажёр тоже видит происходящее, частит:
– Speed low49, добавить режим… добавить!
А великан и не думает слезать. Ему на нас нравится! Я ещё добавляю режим, удерживая скорость от падения в неприличные значения, правой рукой держу самолёт в нижней части рамок нормального профиля захода на посадку. Ситуация под контролем, но что, если великан вдруг спрыгнет с лайнера? Тогда всё очень быстро вернётся вспять, а так как режим повышен и тяги много, то скорость резво побежит вверх, самолёт тоже устремится в небо. И всё это – у самой ВПП!
Вот незадача!
И всё же не зря я тренировал свою пятую точку все эти годы. Великан только-только приподнял свой зад, чтобы соскочить, как я тут же прибрал режим, не позволяя рванувшей вверх скорости выскочить за разумные пределы. Три ноль в пользу людишек в этом раунде со Стихией!
Самолёт продолжает стремительное движение к полосе. Торец всё ближе и ближе. Мы идем немного ниже, и меня это устраивает.
Нельзя, нельзя успокаиваться – у Стихии остаются последние секунды, чтобы отыграться, и этого времени достаточно, чтобы наделать нам пакостей! Великан догоняет и с разбега падает на нас, самолётик снова жмётся к земле, скорость проваливается, я парирую перемещением рудов вперёд. Правая рука упрямо держит вожжи, не позволяя самолёту уйти опасно ниже.
Недостаточно!
Скорость медленно, но верно уменьшается. Самолёт пытается уйти из-под моей пятой точки, но полоса всё ближе и ближе, глаза говорят о том, что парашютируем мы всё-таки на неё, а не до. Дозированно сую рычаги ещё вперёд, добавляя тягу, ещё… ещё… ещё! Чувствую, насколько это непривычное положение РУД при посадке – обычно режим куда меньше. Если и этого будет недостаточно, чтобы удержать скорость, придётся уходить на второй круг!
Проносимся над торцом. Скорость чуть-чуть подросла, но не настолько, чтобы я мог вернуть привычный режим двигателям. Самолёт прыгает на воздушных ухабах, и мне приходится работать трактористом, делая глубокие движения штурвалом и ногами, чтобы парировать отклонения по крену и тангажу, продолжая упорствовать и вести «боинг» к асфальту.
В ожидании подвоха чувствую себя перетянутой гитарной струной, надеясь, тем не менее, на лучшее – ведь влияние порыва ветра на наш самолёт не может продолжаться вечно! Что наступит раньше: высота выравнивания или резкий прирост скорости и взмывание самолёта? В первом случае мы сядем, во втором – уйдём на второй круг.
Мы сели.
Перед самым касанием, когда уже стало очевидно, что мы сядем в любом случае, даже если вдруг воздух под крыльями внезапно станет вакуумом, я одним движением поставил двигателям малый газ, чуть добрал штурвал на себя и приземлил самолёт на асфальтобетон ВПП Тивата.
Всё.
Цирк окончен.
Дамы и господа, добро пожаловать в Черногорию, город Тиват! Чудесное местечко, спрятавшееся в горах Которской бухты Адриатического моря!
Только вот сказать про окончание цирка я очевидно поторопился – нам же ещё надо отсюда улететь.
Как вы, конечно, догадываетесь, нам было о чём поговорить со Стажёром за время стоянки. Я честно признался, что мне было непросто, и хоть я и старался выглядеть спокойным как удав, заход стоил мне многих нервных клеток. Слава богу, согласно новым исследованиям они восстанавливаются!
О них, о потраченных нервах, думаешь уже после того, как всё успешно закончилось. После сложной посадки «отходняк» наступает после освобождения полосы. Ощущения такие, что можно взлететь без помощи самолёта, душа поёт и радуется. Адреналин зашкаливает, эйфория бьет ключом…
А ноги подрагивают, мышцы вибрируют.
В полёте подобных ощущений нет. Там попросту не до них, ты как снайпер нацелен на работу и на то, чтобы завершить полёт успешной посадкой. Нет времени на проникновенное осознание трудностей, сквозь которые мужественно летишь, на эмоциональные вздохи и ахи. Ты занят тем, что отрабатываешь доверие, оказанное тебе авиакомпанией и пассажирами. Да и сам ты крайне заинтересован в том, чтобы полёт завершился посадкой – ведь тебя ждут дома.
