– Для богатых англичан закон работает по-другому, скажи, Данни, дружище? – Голос Йестина раздался из-за плеча Гетина, и оттуда же дохнуло сладкой душной смесью перегара и табака.
Олуэн поморщилась.
– В каком смысле? – спросила она.
– Не обращай внимания, – сказал Данни. – Он же в хлам. Взял сегодня отгул и поехал на скачки в Честер с ребятами.
Данни на валлийском попросил дядю вести себя прилично – как будто разговаривал с трехлеткой. Йестин фыркнул. Он посильнее привалился к Гету, нагнув барный табурет вперед так сильно, что едва не опрокинул, но вовремя откачнулся назад.
– Твою мать, Йестин, сколько ты выпил?
Йестин всегда пил на убой – об этой его способности ходили легенды. На собственной холостяцкой вечеринке накануне свадьбы он надрался так, что парни отвезли его в Холихед и посадили на последний паром. Проснулся Йестин в Дублине – и пропустил собственную свадьбу. Он оторвался от табурета, подошел и встал рядом с Олуэн. Движения его были расслабленные, а в глазах поблескивала очаровательная непредсказуемость. Он был в своем лучшем костюме, галстук развязался и болтался у воротника, расстегнутого настолько, что видно было тусклую серебряную цепочку под ним. Лицо пылало ярким румянцем. Он вдруг дернулся вперед, схватил бокал Гетина и, сделав добрый глоток, сказал:
– Вы, ребятки, думайте что хотите, но я вам так скажу: мне бы многих неприятностей удалось избежать в свое время, будь у меня такой хорошенький акцент принцессы Дианы, как вот у нее.
– Ну конечно! – поморщилась Олуэн.
– Тебе, детка, этого вообще никогда не понять.
Данни снисходительно покачал головой и встал, чтобы принести дяде стакан воды.
– Полегче, – бросил он.
– Когда меня забрали, мне лет-то было – пф-ф-ф… – Йестин, прищурившись, вгляделся в Гетина. – Да вот примерно как тебе? Примерно. Меня ж за грибы взяли, ты знал?
Олуэн закатила глаза и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Гетин остановил ее, положив ей руку на колено. Он старался не слишком проявлять интерес, чтобы Йестин не догадался, что это – новая информация.
– Ага, – проговорил он, стараясь не выдать удивления.
Йестин к тому времени уже сел на освободившийся табурет Данни. Он мягко покачивался из стороны в сторону, но голос стал поспокойнее.
– Так что там произошло?
Йестин криво улыбнулся.
– Я ж был по натуре предприниматель, чего уж там, а ты ведь видел, в Брин Хендре этих грибов просто хоть косой коси.
Гет, который в последнее время редко бывал на ферме, взял эту информацию на заметку.
– Я их даже сам-то не принимал. Хиппарские забавы, вся эта фигня. Мне такого не надо, спасибо. Кстати, твоим родителям перепало раз или два, когда они только сюда переехали. – Он кивнул на Олуэн. – Я подозреваю, что они-то меня и сдали.
– Ага, конечно.
Йестин сунул язык за щеку, как оскорбленный подросток.
– Ну и все равно у них против меня ничего не было, и потом – я виноват, что ли, что они прямо на нашей земле растут? Они тут реально повсюду. Это ж природа, согласны? Так что ничего они в итоге не смогли со мной сделать, но пытались. И с полицией у меня вышла херовая тогда история, ну, ты знаешь.
– И что же, вы считаете, что если бы меня поймали, то отпустили бы просто потому, что я говорю «ва-а-анна»? – спросила Олуэн.
– Ну, во-первых, это. А во-вторых, что самое главное, тебя они не начали бы шантажировать, как меня!
– Чего? – прошептал Гет. – Они тебя шантажировали?
Его дядя, который всегда любил, чтобы его слушали, сейчас буквально сверкал от гордости. Он понизил голос:
– Ты же знаешь, Гет, в юности я в какой-то момент связался с
– Что такое Cymdeithas? – спросила Олуэн.
– Тс-с-с, – Йестин прижал указательный палец к губам. – «Общество валлийского языка». Я был там, конечно, мелкой сошкой. Просто подростком побывал у них пару раз. В общем-то, и говорить не о чем. Мне это в итоге и неинтересно стало. Они были такие жесткие радикалы, типа леваки, говорили про своих «товарищей из Южной Америки и Белфаста» и все такое, ну, там, женские права, антиколониализм, весь этот бред.
Олуэн усмехнулась.
– Но в полиции-то об этом не знали, правильно? – продолжал Йестин. – Нет, ну вообще-то, видимо, я был у них в каких-то там списках, потому что, когда меня привели на допрос, появляется вдруг тип из Специального отдела…
Гет присвистнул.
– Ну, времена-то, сам знаешь, какие были,
– И что же ты сделал?
– Ну, – потянул он, – придурки из «Общества валлийского языка» были, конечно, чертовы коммунисты, но стучать на них этим
В этот момент появился Данни с пинтой воды в руке.
– Вот, – сказал он. – Выпей. Скажешь мне спасибо, когда завтра утром тебя будильник разбудит на дойку.
