Йестин откинулся на спинку стула и откашлялся. Взял бокал из руки племянника и от души глотнул воды.
– Он себя тут прилично вел? – спросил Данни у Олуэн.
Она состроила насмешливую гримасу.
– О, его часами можно слушать.
Когда они вышли из паба, яркий абрикос заката растворился до состояния бледной переливчатой голубизны.
– Вот это, блин, история! – выговорил Гетин, как только они оказались на улице, и произнес это так, будто после каждого слова стояла точка.
– Ой, да ладно тебе. Ты же не поверил в то, что он там плел?
– Да ты чего. Конечно, поверил. С чего бы мне ему не верить?
Она стиснула его руку.
– Кое-кто пересмотрел фильмов про копов!
Он поморщился.
– Гет, ну слушай! Ты что, правда думаешь, что твоего дядю вызывал к себе в участок местный Серпико? Ты же его видел, он на ногах едва держится, бедняга. Просто вешал тебе лапшу на уши – и наслаждался этим. Прямо, знаешь… светился от нашего внимания. По-моему, в этом было даже что-то трогательное.
Гет ничего не сказал. Они шли по дороге в направлении дома ее родителей.
– Нет, ну серьезно. Ты же не думаешь, что мои мама и папа брали у него грибы?! Уж наверное, они как-нибудь обошлись без него. К тому же в сыром виде это даже не противозаконно. Или ты думаешь, он приходил к ним домой и готовил какой-то особый грибной отвар? Да не смеши меня.
Она остановилась у парковочного кармана и указала на ворота фермы.
– Давай срежем здесь через поле? – Не дожидаясь ответа, Олуэн полезла через забор. Сдула со лба прядь волос. – Я уверена, что у Специального отдела есть заботы поважнее, чем твой дядя, без обид.
После Рождества, когда Олуэн бросила его ради бойфренда лучшей подруги – якобы «очень талантливого художника», который, естественно, «ее понимал», – Гет не видел ее несколько месяцев. Оказалось, что только он один ее и привязывал к месту, в котором она когда-то росла. До ее школы отсюда было больше часа езды, все подружки жили там, к тому же «там» жизнь била ключом, имелся кинотеатр, бары и места для тусовок. Субботними вечерами в центр Олуэн не выбиралась, поэтому Гет не встречал ее ни в пабе, ни в единственном ночном клубе – занюханной постройке на окраине промзоны с пальмами, нарисованными на стенах у барной стойки, и крышей из гофрированной стали. Он случайно встретил ее только один раз, следующей весной, на вечеринке, которую кто-то устроил в лесу. Она явилась туда в компании своих подружек-мажорок – все до единой тупые дурищи. Гет нарочно выбрал из них самую хорошенькую и приложил все усилия, чтобы Олуэн во что бы то ни стало увидела, как они удаляются с поляны вдвоем. Когда они вернулись, она широко ему улыбнулась, мерцая в фиолетовом свете глазами и зубами.
– Иззи классная, скажи?! – просияла она.
Гет испытал тогда нестерпимую жажду разрушения. Стиснул кулаки, пожал плечами и вернулся к себе в машину, где просидел несколько часов, пока не убедился, что достаточно пришел в себя, чтобы поехать в Ти Гвидр.
Летом он отправился путешествовать по Юго-Восточной Азии. Спал с самыми разными девушками со всех концов света – вот только француженок среди них не было. Гонял на мотоциклах, пил чанг и набил себе несколько татуировок. Кожа его загорела, и волосы он довольно долго не стриг. Вернувшись, записался на курс по работе с бензопилой. Гет знал, что Йейтсы по-прежнему живут в деревне, и однажды, как и следовало ожидать, наткнулся в супермаркете на Марго. Когда осознал, кто это, было уже слишком поздно отводить взгляд или разворачиваться и идти в противоположном направлении, сосредоточенно изучая состав на коробке кукурузных хлопьев.
– Гетин, – мягко проговорила Марго, и в голосе ее послышалась искренняя нежность. – Какая встреча! Ой, я так рада, мы же сто лет не виделись.
Он едва заметно улыбнулся.
– Здрасте, Марго.
– Ты потрясающе выглядишь! – сказала она, касаясь предплечья. – Как у тебя дела? Чем теперь занимаешься? Я думала, ты уехал.
Гет кивнул и набросал размытую и ни к чему не обязывающую картину своей жизни. Марго проявила ровно столько энтузиазма, сколько полагалось. Гет каким-то чудом ухитрился выполнить все правила поддержания вежливого разговора, но ощущение было такое, будто ему набили голову комками ваты и теперь эти комки распирают изнутри глазницы, виски, переносицу. Он нашел в себе силы спросить, как поживают ее дети.
– А, у них все в порядке, все в порядке. Ну, я, понятное дело, не часто с ними разговариваю: они такие занятые, когда уж там домой позвонить, – но,
Марго все трещала и трещала об Олуэн и о том, какая она бесконечно чудесная. Гету удалось ловко скрыть свои истинные чувства – впрочем, Марго Йейтс мало когда обращала внимание на чувства других людей.
– Она так и встречается с тем парнем? Уиллом? Джеймсом? – Гет тут же проклял себя за этот вопрос – и внутренне поморщился от собственного мазохизма.
Марго посмотрела на него непонимающим взглядом.
– Уилл?
Он сглотнул и посмотрел на полки с приправами.
– Тот, художник.
