Дополнительные дровишки пришлись как нельзя более кстати, когда Гетин переехал в отдельный домик на Форт-ир-Орсав. Осенью после двух недель непрерывного ливня река переполнилась, и, когда берега прорвало, их муниципальное жилье затопило. На глазах у Гета и матери комковатая коричневая вода просочилась в кухню и начала дотягиваться до плинтусов. Раскисшие номера The Mirror, непарные носки и кроссовки проплывали над тем, что раньше было ковром в гостиной, эдакими сюрреалистичными копиями гребцов, скользящих по поверхности озера в Койд-и-Григе. Год выдался реально жутким, да еще и с ящуром у скота. Новости представляли собой нарезку чудовищных картинок: столбы дыма, забитые животные, фермеры, плачущие на всех телеэкранах страны. Теперь, когда Гет вспоминал о наводнении, к вони воды всегда примешивался запах дезинфицирующего средства, которым он и другие лесорубы обрабатывали ботинки, чтобы помешать распространению эпидемии.
Фиона с Данни перебрались в деревню, а домик Гета затопило не так сильно. Перед домом у него был крошечный садик, где он планировал построить сарай для техники. Мать часто объявлялась у него субботним утром, обычно когда Гет мучился похмельем, или еще не протрезвел, или пытался избавиться от девчонки, которую привел домой накануне. Мать садилась за стол в кухне, курила и говорила о прошлом. Причина была в том, что она опять жила в Лланелгане: она говорила, что это вытащило на поверхность все старье – отца Гета, ее родителей, Йестина. Гетин давал ей выговориться, а неясные намеки на прошлое Йестина напоминали ему о том вечере в пабе с Олуэн. Он вспоминал, как мальчишкой лежал на животе у выложенного плиткой камина в гостиной, жесткие завитки полиэстрового ковра щекотали живот, а на заднем плане монотонно бубнил телевизор, и без пятнадцати раздавалась ритмичная заставка новостей Уэльса.
Следователь Клайв Каммингс еще и пяти часов не успел пробыть в Северном Уэльсе, а уже вышел из состояния равновесия намного сильнее, чем мог предположить. Машину оставил у «Гриффин-Инн» (верный признак того, что находишься в глубокой заднице, – это когда у пабов есть собственные стоянки). На часах было одиннадцать с небольшим. Вербное воскресенье. Погода ясная, но все равно холодно настолько, что лобовое стекло запотевает. Так себе весна. Каммингс выключил радио. Убрал в карман ключи. Поправил яйца. Когда выбрался из машины, позаботился о том, чтобы погромче шарахнуть дверью – небольшой акт неповиновения начальству.
В Специальный отдел по борьбе с демонстрациями (Special Demonstration Squad) Клайв вступил примерно тогда же, когда женился на Дебби. Ребят из ОБД называли волосатиками: некоторые отращивали длинные волосы под стать тунеядцам, пропагандирующим свободную любовь, к которым они внедрялись. Солдаты-художники – вот как видел это Клайв. Себя самого он считал чем-то средним между Джеймсом Бондом и актером школы Станиславского. По шесть дней в неделю жил в вонючем клоповнике с Ивонной, а теперь – такое. Вот и вся их благодарность.
